Он рассказывал минут двадцать — рассказывал не столько Лори, сколько себе самому, мучительно пытаясь понять: где же, в какой момент он ошибся, что мог сделать иначе, и почему все получилось именно так. Рассказывал — и понимал, что все происшедшее — цепочка трагических совпадений, и тем не менее именно благодаря ей, чудом, удалось предотвратить теракт. Чудом... и у этого чуда было имя — Карен...

Если бы... В этом деле было много «если бы»...

Если бы он не набросился на Рики с кулаками, или вообще не встретил бы его на дорожке, а дождался звонка Питерса — кто знает, когда бы прозвучал этот звонок, до или после взрыва, ведь пульт был уже наготове. Да и при попытке ареста Рики мог задействовать его...

Если бы Кэти не выступила со своей дурацкой сплетней — возможно, именно это спровоцировало Рики на попытку изнасилования. А ведь иначе ни у кого, ни на секунду не возникло бы подозрения против веселого и улыбчивого итальянца...

Если бы, когда Карен сказала, что хочет уехать, он согласился... И что тогда? Взрыв? Да, но она осталась бы целой и невредимой...

Но обо всем этом он не стал говорить Лори — изложил только факты. Те самые факты, которые, как Дел понимал, ему еще не раз предстоит рассказывать.

Он не сомневался, что через пару часов его найдут и здесь — либо служба безопасности, либо ЦРУ, либо все вместе — и заставят давать показания.

— Карен знала об этом? — спросила Лори, когда он закончил.

— Да. В тот день, когда я узнал про эту дурацкую историю с секретаршей, я ей все рассказал.

— И она поверила?

Дел молча кивнул. На самом деле в глубине души он до сих пор не был уверен, что Карен поверила ему — возможно, просто решила простить... Но какое это сейчас имело значение — сейчас, когда она лежала там?

Словно подслушав его мысли, Лори встала.

— Я схожу поспрашиваю, что там нового, — и скрылась в коридоре, ведущем к операционной.

Вернулась она не скоро. При каждом звуке Дел вздрагивал и оборачивался, но ее все не было — проходили какие-то другие люди, бросали на него короткие безразличные взгляды и шли дальше. В конце концов он пересел так, чтобы видеть коридор, но появилась Лори совсем с другой стороны.

Что-то в выражении ее лица заставило Дела вскочить и схватить ее за плечи:

— Что? Что с ней?

— Там... кровотечение — и они никак не могут с ним справиться. Вроде сначала все шло хорошо, пулю вынули — и тут пошла кровь. Давление падает, и... — она всхлипнула.

— Она умирает? — спросил Дел — ему казалось, что сам он молчит и этот спокойный хриплый голос звучит откуда-то со стороны.

Лори отчаянно замотала головой.

— Нет, нет... не надо так говорить. Сердце пока работает, и они пытаются что-то сделать, только... плохо все очень... плохо...

Она повторила это еще раз, жалобно, словно ища у него утешения — но Дел отпустил ее и на негнущихся ногах, почти механически, пошел по коридору. Добрался до туалета, пустил воду на полную мощность и внезапно, с неподвижным лицом, словно выполняя какую-то скучную работу, ударился головой о кафельную стенку — раз, другой, третий. Потом, так же спокойно, сунул голову под воду, постоял пару минут и, не вытираясь, вышел обратно в холл.

Лори сидела на диване. Увидев его, попыталась что-то сказать — он махнул рукой.

— П-пожалуйста... я сейчас не могу... — прошел в угол, сел и закрыл глаза.

Он сидел неподвижно, лишь губы беззвучно шевелились — со стороны казалось, что он спит или молится. Может, Дел и молился бы, если бы верил в Бога...

«Ну что ты, девочка, не смей! Соберись — и постарайся, ради меня, ну пожалуйста! Ты же у меня сильная, только я знаю, какая ты сильная и храбрая.