— Скажите ему, что здесь Лестер Кинг и Дженнифер.

— Не слушай их, Вивиан. — Позади хозяйки неожиданно возник Деннинг. Мятым носовым платком он стирал блестки пота с лица. — Это репортеры.

Глаза женщины потемнели, и она произнесла явно неодобрительным тоном:

— Ах, вот как.

— Мы не собираемся причинять вам беспокойство, — поспешно заговорила Джилл. — Напротив, хотим помочь.

— Каким образом?

— Брэдфорд Деннинг, вероятно, явился к вам, чтобы рассказать о фактах, которые узнал от нас. Возможно, вы пожелали бы услышать все из первых уст.

Лицо женщины оставалось бесстрастным. Свою подозрительность, сомнения и недовольство она выразила лишь кивком головы и суровым взглядом.

— Входите, — бросила она.

— Не надо, Вивиан, — сказал Деннинг.

Женщина проигнорировала его слова.

— Все в порядке, входите же.

— Благодарю вас, — произнес Питтман.

— Только не вздумайте волновать меня, иначе я попрошу Джорджа вызвать полицию.

Эта угроза подбросила еще немного адреналина в кровь Питтмана, и ему стоило немалого труда скрыть свое беспокойство.

Слуга закрыл дверь, и женщина повела Питтмана и Джилл к двери слева от входа, туда, где стоял Деннинг.

Питтман ожидал увидеть жилище в духе колониальной эпохи, полное антиквариата. Однако просторная комната сверкала хромом и стеклом модерна. На стенах абстрактные полотна — бесформенные пятна красок, призванные передать сложную гамму чувств. Питтману показалось, что это работы Джексона Поллака.

— Хотите что-нибудь выпить?

— Нет, спасибо.

— "Джек Дэниэлс", — попросил Деннинг.

— Брэдфорд, от тебя и так разило алкоголем, когда ты появился. А я, как ты знаешь, терпеть этого не могу. Хватит с тебя на сегодня.

Деннинг не переставал вытирать раскрасневшееся, истекающее потом лицо.

— Если никто не будет пить, мы можем присесть и обсудить вопрос, ради которого вы трое сюда явились.

— Согласен, — сказал Питтман. — Но прежде всего мне хотелось бы услышать, что скажет Брэдфорд о нашей с ним беседе. Если, конечно, это вас устроит, миссис?..

— Пейдж.

Это имя ничего не говорило Питтману, и на его лице не появилось никаких эмоций.

— Миссис Пейдж играет заметную роль в вашингтонском обществе, — сообщил Деннинг таким тоном, будто знакомство со столь известной личностью возвышало и его самого.

— Совершенно очевидно, что нашим гостям это имя неизвестно, — заметила миссис Пейдж. — Или, что скорее всего, они не питают особого почтения к светскому обществу. — Она не без горечи улыбнулась. — А вот на другое имя, уверена, они среагируют. Это имя — единственная причина редких визитов Брэдфорда в мой дом, и, я полагаю, ваше посещение каким-то образом тоже связано с ним. Я — дочь Юстаса Гэбла.

— Вот уж не думал, — произнес Питтман.

— Разумеется. Ну что, будем продолжать беседу?

— Это решать вам, миссис Пейдж, — сказала Джилл. — Некоторые наши вопросы могут показаться вам не совсем деликатными.

Питтман смотрел на Деннинга, не понимая, зачем ему понадобилось идти в этот дом. Может быть, никакой ненависти у Деннинга к «Большим советникам» не было, и сказал он это лишь для того, чтобы войти в доверие к их противникам? Или Деннинг шпионил в пользу «Больших советников» и бежал с информацией прежде всего к дочери Гэбла?

— Трудно быть деликатной, когда речь заходит о моем отце, — заявила миссис Пейдж.