— Не напоминайте об этом. Уж. моя сестрица не даст мне забыть о вашей победе.

— Вы действительно хорошо играете в вист, — сказала Ноэль, стараясь утешить его. — И все же недостаточно хорошо для меня, — добавила она с лукавой усмешкой.

— Вы это доказали. Одно утешение — ваш выигрыш пошел на благотворительные цели. А иначе моя гордость была бы уязвлена еще больше.

С последними тактами музыки они посерьезнели.

— Наши родители все еще беседуют, — заметил Эшфорд с удовлетворенным кивком. — Идемте, Ноэль. — Не дожидаясь ответа, он повлек ее сквозь толпу гостей к одной из пустых гостиных. Дверь захлопнулась за ними с легким стуком. — Мы одни, — тихо сказал Эшфорд. — К тому же у нас есть прекрасная возможность улизнуть и отсюда. — Он указал на ряд французских окон, выходивших в сад.

— Но ведь зима. Мы замерзнем, — пробормотала Ноэль. Однако предвкушение приключения согрело ее кровь.

— Что-то я сомневаюсь в этом.

— Я тоже…

— Вы хотели бы сначала закончить наш разговор или… Руки Ноэль легли на отвороты его фрака.

— С разговором о Бариччи можно повременить. Мы не, знаем, когда нас прервут. А если уж это случится, то и в зале мы сможем найти укромный уголок для беседы. Но есть вещи, которые не принято делать на публике…

— Полностью согласен, — отозвался Эшфорд, и его руки легли на ее талию, а она обвила его шею. — Ноэль, я постоянно думаю о вас и ничего не могу с собой поделать, — пробормотал он, прижимаясь губами к ее губам.

Он не спешил, его поцелуй был медленным и долгим, и Ноэль затрепетала в его объятиях. Их снедала одна и та же жажда, один и тот же голод, сжигало равное по силе пламя.

С хриплым стоном Эшфорд поднял ее и с силой прижал к себе. Его рука легла на ее грудь и ласкала ее сквозь тонкий бархат бального платья, и ее сосок мгновенно отозвался на эту ласку, приподнялся и отвердел под его пальцами.

Она вздохнула и подалась ближе к нему, прижалась грудью к его ласкающей руке. Ей казалось, что внутри у нее взорвалась тысяча крошечных солнц и их огонь и сияние распространились по всему ее телу.

— Продолжайте ласкать меня, — прошептала она.

— Я и не могу перестать, если бы даже очень захотел. Эшфорд весь трепетал. Его руки скользнули по ее телу вниз, его ладони обняли ее стан, потом спустились ниже. Он поднял ее, оторвал от пола и прижал к себе теснее. У него . вырвался вздох разочарования — ее одежды не позволяли .ему ощутить близость ее тела, к чему он стремился всем своим существом.

Мгновение он боролся с собой, но борьба эта длилась недолго и окончилась капитуляцией.

— Только минуту, — пробормотал он, шагнув к дивану и не выпуская ее из объятий. — Только одну незабываемую минуту!

Он бережно уложил ее на диван и, трепеща от/наслаждения, вновь осыпал ее лицо поцелуями.

Тяжесть его тела, прильнувшего к ней, вызвала у Ноэль совершенно новые ощущения, которые были настолько волнующими и острыми, что ей трудно было вынести этот восторг. Она едва слышно застонала и ответила ему страстным поцелуем. Ее руки блуждали по его одежде в надежде прикоснуться к его коже, к его обнаженному телу.

Эшфорд усилием воли заставил себя оторваться от ее губ. Он принялся целовать ее шею, подбородок, плечи. Его дрожащие пальцы расстегивали ворот ее платья. Он склонился к ней и захватил двумя пальцами ее сосок, теперь скрытый от него только тончайшей тканью сорочки, потом он прижался к нему ртом, захватил его губами, провел по нему кончиком языка…

— О… — Ноэль не могла бы сказать, жива она еще или уже умерла.