Переводчик подошел к Папе и что-то негромко сказал, на что Папа лишь едва кивнул. В черной сутане, краснощекий Франческо Бигацци выглядел настоящим вызовом дряхлеющей плоти, чудилось даже, что он сам и вся его голова были слеплены из отборных сортов мяса.

В какой-то момент Камилю Шамильевичу показалось, что сидящему в кресле человеку не было никакого дела ни до посетителя, ни до его просьбы, ради которой он преодолел расстояние в несколько тысяч километров. Впрочем, Папа вышел из-за стола, сделал пару шагов ему навстречу и протянул худую руку. Его ладонь была теплой и мягкой, какая бывает только у стариков.

– Здравствуйте, Ваше Святейшество, – произнес Камиль Исхаков.

– Здравствуйте, – равнодушно произнес по-русски Иоанн Павел II с заметным польским акцентом. А в следующую секунду добавил неожиданно громко: – А вы вообще понимаете, что у меня просите?

Разговор начинался совсем не так, как представлялось. Волновался он не зря. «Ведь чувствовал, что аудиенция может обернуться именно так, – огорченно подумал Камиль Исхаков. – Как ни готовься к серьезной встрече, а всего не учтешь, что угодно может пойти наперекосяк! Стоило ли тогда огород городить: писать письма в Ватикан, отвечать на них, добиваться личной аудиенции? И картина эта теперь совсем некстати! А Ватикану зачем это нужно было? Взяли бы и отказали в аудиенции!»

Все заготовленные слова улетучились.

– Я вас не совсем понимаю, Ваше Святейшество, – обескуражено отвечал Камиль Исхаков.

Повернувшись к переводчику, стоявшему справа от него, Иоанн Павел II сказал несколько фраз по-итальянски. Удовлетворенно кивнув и робко улыбнувшись, словно старался смягчить остроту этих слов, Франческо Бигацци заговорил:

– Его Святейшество сказал, что эта икона очень важна для него. Три раза в день он молится перед ней. Казанская икона Божией Матери находится не где-нибудь, а в его личной часовне, где размещены самые важные атрибуты христианства. А список этой иконы помещен в его машине, в комнате и в кабинете.

– Я понимаю, что она для вас очень важна…

– Вот именно… А вы у меня ее просите! Хотите забрать у меня самое важное, что есть в моей жизни, – старался переводчик передать интонацию Папы Римского. – Вы подумали о том, как я буду жить без этой иконы? И буду ли жить вообще?

Внешний благообразный вид Иоанна Павла II никак не вязался со словами, что довелось от него услышать. Потребовалась долгая минута, чтобы осмыслить сказанное и подыскать ответ.

С ним разговаривал не глава государства с огромным политическим опытом, а обыкновенный больной старик, дороживший каждым прожитым днем.

– Ваше Святейшество, но ведь мы приехали сюда не просто так, вы нас пригласили… Мы приехали поговорить об иконе, которая принадлежит нашему городу и всему нашему народу. Это первое… А второе – это удел святого человека вернуть Чудотворную икону на место ее обретения. Ведь именно там, где была намолена, она способна принести наибольшую пользу людям!

– Вот вы куда завернули, – невесело буркнул Иоанн Павел II. – Вижу, что вы хорошо подготовились к предстоящему разговору, – неожиданно улыбнулся понтифик. – Мне надо обстоятельно подумать над вашими словами.

– Прибыв в Ватикан, мы полагали, что речь пойдет уже о возвращении иконы. И как это сделать с соблюдением всех правил протокола…

Франческо Бигацци посмотрел на понтифика, чтобы перевести сказанное, но Иоанн Павел II вновь заговорил по-русски, старательно подбирая каждое слово.

– Мне хотелось посмотреть на человека, который осмелился просить у меня вернуть в Россию мою любимую икону.