Бах! Бах! — прогремели выстрелы с другой стороны дома. Палили явно из дробовиков. Послышались крики раненых. Черт! Похоже, апостолы зацепили сварожичей.

Ответом сатанистам была автоматная очередь Акима. Я узнал звук калаша. Он палил без остановки. Вот дурень! Патроны спалишь!

Мне хотелось обежать дом и помочь им. Но нельзя оставлять свои окна без прикрытия. Мне оставалось только стоять и ждать.

С той стороны дома шла настоящая бойня. Выстрелы дробовиков перемежались с пистолетным и автоматным грохотом. До старосты наконец дошло, что надо стрелять короткими очередями. Фух! Может, выстоят!

Из дальнего окна высунулась закопченная морда и ствол ружья. Апостол увидел меня и вскинул ствол. Но на нажать на спуск не успел. Я всадил троечку ему в щеку и разворотил лицо. Он упал, повиснув безжизненной плетью на подоконнике. Следом высунулся другой и почти одновременно с ним третий.

Вот суки! Там прорваться не смогли и сюда ринулись. Я прижался к стене и строчил из автомата по высовывающимся из окна сатанистам.

Плечо царапнула пуля. Вторая прожужжала возле уха. Черт! Чуть не сдох! Я остервенело давил на спуск поливая очередями сразу три окна. Из любого из них мог вылезти враг. Тридцать патронов улетели за несколько секунд. Я отщелкнул пустой рожок и молниеносным движением воткнул другой, вытащив из кармана разгрузки. Дернул затвор и снова нажал на спуск, не дожидаясь пока бородатые морды высунутся из окон. И вовремя. В этот миг, как раз апостолы пошли на вторую волну. Скопом повалились из окон. Они больше не пытались по мне палить, и выскакивали разом, падая на землю. Кого-то мои пули догнали, кого-то нет.

Нескольким из них удалось встать на ноги и открыть по мне ответный огонь. Мне пришлось нырнуть назад за угол. Я встал на колено и, выглядывая из-за горящего угла дома, отстреливал гадов одиночными. Судя по их предсмертным крикам, мои пули попадали в цель.

Мародеры стреляли в ответ, но они были слишком пьяны, чтобы бить прицельно. Палили наобум, но и это было для меня опасно. Шквал картечи жужжал где-то рядом. Несколько раз картечины оцарапали кожу.

Наконец, до апостолов дошло, что против автомата им ничего не светит. Оставшиеся в живых кинулись наутек.

Свет от пожара выхватывал их бегущие силуэты и делал неплохой мишенью. Я больше не прятался, встал на колено и отстреливал убегающих одиночными. Прыти они особо не проявляли. Ноги их заплетались от выпивки, они падали и, громко матерясь, пытались бежать дальше. Но тут их настигали мои пули. Девятимиллиметровые кусочки свинца со стальным сердечником били четко и метко. Пробивали тела, дробили кости и превращали беглецов в трупы. Через минуту все было кончено.

Я встал с колена, когда вдруг один из «трупов» вдруг ожил, вскочил на ноги и рванул прочь.

Вот сучонок! Он даже не ранен! Видно, упал и притворился мертвым, а когда выстрелы прекратились решил попытать счастья. Но счастье сегодня не на твоей стороне. А завтра у тебя уже не наступит никогда.

Я не стал его убивать сразу, решил кое-что обсудить. Направил ствол по низу и полоснул очередью по ногам, почти не целясь.

У-у-у! — завыл койотом апостол и покатился по земле.

Из-за угла дома показались Аким и Прохор.

— Все! — замахал руками Аким. — Больше никого нет в доме! Вон как полыхает, если и был кто, то задохся давно. Положили мы шестерых, что из окон вылезли.

— А где еще двое твоих людей? — обеспокоенно спросил я.

— Убили их ироды! — Аким подбежал к катающемуся по земле раненному апостолу и зарядил ему пинка под ребра.

Тот заблажил еще сильнее. Я подошел к раненному и, наступил на грудь, направив ствол автомата в морду:

— Говори, сука! Сколько вас⁈ Где остальные?

Я посчитал трупы, их оказалось семь, плюс этот раненный и шестеро трупов с той стороны дома.