Но апостол раскрывать численность банды не торопился. Он понял, что уже не жилец. С перебитыми ногами он далеко не уйдет. Даже если мы его отпустим. Смерти он не особо боялся, видно, уже привык рисковать.

Вместо ответа на мой вопрос, он плюнул мне в лицо. Но лежа харкать неудобно, и плевок получился дохлый, я легко от него увернулся.

— Повторяю вопрос, — процедил я. — Если ответишь, то умрешь быстро. Если нет…

Я достал нож и убрал автомат за спину.

— Иди на хер, чертов ублюдок! — зарычал апостол. — Чтоб твои мозги сожрал самый гнилой упырь! Много мы вас таких по лесам забили, жаль, что тебя раньше не встретили! Жрал бы ты сейчас землю!

— Мы друг друга не поняли и не с того начали, — миролюбиво проговорил я и схватил апостола за ухо.

Чирк! Отточенное лезвие полоснуло плоть, и ухо осталось у меня в руке.

— А-а-а! — заорал апостол. — Су-ука!!!

Я поднес окровавленное ухо ему под нос:

— Тебе уши нужны или нет?

— Нужны, нужны! — заорал он.

Я схватил его за второе ухо:

— Ну раз нужны, я их отрежу и сложу тебе в карман.

— Нет! Не надо!

— Ты же сам сказал, что нужны, — с деланным удивлением ответил я.

— Не нужны-ы! — выл апостол.

— А ну тогда я их выкину.

Чирк! И второе ухо оказалось у меня в руках.

Апостол заблажил еще больше. Я демонстративно отшвырнул его уши в сторону и вытер клинок о его лохмотья.

— У тебя есть еще пальцы, — сказал я. — Ты помнишь? И другие выступающие части.

— Что тебе нужно? — выл сатанист.

— Сколько вас, где остальные?

— Нас было чуть больше двадцати, когда мы напали на староверов. После стычки осталось пятнадцать. Других нет!

— Еще есть отряды апостолов по близости? Вы с кем-нибудь контактировали⁈

— Ни с кем! Я не знаю, есть ли еще наши, все разбрелись кто-куда после падения Велиара!

— Врешь, сука! — рявкнул я и ткнул его ножом в плечо.

Клинок погрузился наполовину в мышцу, я чуть повернул рукоять.

— А-а-а!!! — с новой силой заорал сатанист. — Я не вру! Это правда! Почему ты не веришь⁈

— Теперь верю, — кивнул я и, вытащив нож из его плеча, воткнул ему в глаз.

Широкий клинок рассек глазное яблоко, выдавив его наружу, и прошел дальше. Кость глазницы хрустнула, пропуская нож. Острие вонзилось в мозг, и апостол замер навсегда.

Он больше мне не нужен. Я все узнал, что хотел. Методы пришлось применить садистские, но он не оставил мне выбора. Я должен был быть уверен, что все апостолы в округе мертвы. Нас и так немного и патроны на исходе, а от полученной информации зависел план последующих действий. Мы прикончили всех отморозков в поселении. Теперь можно было отправляться за лошадями.

Я обернулся на Прохора и Акима. Те смотрели на меня без капли страха и осуждения. Аким подошел ко мне и тихо проговорил:

— Зря ты его убил.

— Почему? — удивился я. — Ты любишь смотреть на людские мучения?

— Во-первых. Это не человек! — поморщился староста. — Он убил многих из моей общины… Просто так. Я узнал его! Во-вторых, я сам хотел его прикончить, а ты лишил меня этой возможности…

— Ну извините, предупреждать надо…

— Да ладно, — махнул рукой Аким. — Я думал ты его еще помучаешь, а ты сразу ножом в глаз. Так резко, что я даже моргнуть не успел.

— Я же не маньяк, — усмехнулся я. — Я просто так никого не мучаю.