Видимо, эта выходка Мехельсона была неожиданна и для Сафронова. Сначала он явно смутился, округлил глаза, но быстро взял себя в руки.

— Хто ты есть, чадо мое? — спросил Ивашка у подростка, кладя ладонь ему на плечо.

— В-Васька я, Н-Носов… — ответил тот, заикаясь от волнения.

— Племяш он мой, — оживился Егор. — Сестра померла, а мальчонку сиротой оставила.

— Он истину молвит? — спросил у подростка Ивашка.

Тот стоял ни живой ни мертвый и во все глаза таращился на «Бога».

— Ну чего ты, не молчи! — дернул его за руку Егор.

Васька, заикаясь и дрожа, заговорил:

— Д-да. Д-дядя Е-Егор в-всегда х-хорошо с-со м-мной о-обращался… К-кормил и ж-жалел м-меня. А-а п-потом с-сказал, ш-што э-эдак л-лучше б-будет…

— Истинную правду твой дядя говорил тебе, — вздохнул Ивашка и потрепал волосы на голове подростка. — Хорошо жить теперь будешь. Станешь святым, а душа очистится, как у ангелочка! Блудить не станешь. И богатство ждет тебя на земле, а в небесах бессмертие!

— А-а-а ешо-о-о д-дядя о-обешшал м-мне, ш-што т-три т-тулупа о-отдаст и д-дом э-этот в-вот о-отпишет? И д-денег м-много о-обещал, и-и-и…

— Раз обещал, знать эдак и поступит, — поспешил заверить его и притихших слушателей «Христос-Ивашка». — У нас все общее, и мы не токо кажный для себя, а для всех живем!

— Чтоб у тебя язык отсох, — прошипела стоявшая позади Аверьяна Анна. — Мальчонку жаль. Еще жизни не видел, а уже в инвалиды угодит.

— Но он же сам тово хотит? — обернувшись, прошептал Аверьян.

— Башку ему задурили, — последовал ответ девушки. — Как и тебя дурят.

— Который раз ты мне об том талдычешь, Анька, — нахмурился Аверьян. — А не наговариваешь ли ты со зла на Ивашку нашева?

— Я?! — поджав губы, возмутилась девушка.

Восклицание ее было таким громким, что привлекло внимание присутствующих. Аверьян даже испугался, увидев десятки пар глаз, уставившихся на них.

— Пора на покой расходиться, голуби мое, — отвлек на себя всеобщее внимание Ивашка. — Утро вечера мудренее. Спите спокойно и хорошенько над словами моими размышляйте. Хто на корабль наш засобирается — милости просим! Токо покой и Царствие Небесное отныне и навсегда ожидают нас!

Оскопление племянника Егора Мехельсона было назначено на следующий день.

Аверьян с Анной более часа беседовали с Васькой после радения, пытаясь отговорить от опрометчивого поступка. Но мальчик был упрям и ни на какие уговоры не поддавался. Разочарованные, они разошлись спать.

Скопцы с утра натопили баню, хорошо отмыли и отпарили в ней Ваську, после чего облачили в белое новое нижнее белье. Заблаговременно опоенный снадобьями подросток лежал на полке, укрытый до подбородка белой влажной простыней.

Баня была залита красновато-розовым светом солнечных лучей, пробивающихся через закопченное окно. Солнечный свет коснулся рябого лица Васьки и превратил его в маску, на которой застыло выражение глубокого смирения, готовности принять на себя тяжкую ношу и огромного, невысказанного горя.

Когда Васька увидел входящих в баню скопцов, губы его задрожали, а из глаз выкатились две слезинки.

— И какова рожна ты эдак нас слезами встречаешь? — спросил, улыбаясь, Ивашка. — Ты радоваться должен, Василек! Ужо щас уберем у тебя удесных близнят — и все зараз.