— Она тебе сама о бедах своих рассказала?

— Ни в коем разе. Я ей на глаза не показываюся, токо издали наблюдаю. Хотя и не узнает теперь она меня. Я ужо скоко знакомых повстречал, но ни один не признал Аверьяна Калачева.

— А может, тебя как раз сейчас семье и не хватает?

— Могет и эдак быть, — согласился Аверьян, горько вздыхая. — Токо вот… на кой ляд я им таперя нужон? Я ж не мужик и не баба. Я ж таперя калека никудышный, и сам не ведаю, пошто Хосподь мне жизнь сохранил, а хозяйства мужицкова напрочь лишил?

— Да разве щас супруге твоей до «хозяйства» твоего? — усмехнулась Анна. — Она как прожить думает да деток на ноги поставить.

— Ей брат Игнат подсобляет, червяк пронырливый.

— Твой брат?

— Ееный. Мое все братья и сестры, сказывают, с Дутовым в Китай подались. А сродственники Стешки завсегда голодранцами были. Им с новой властью делить нечаво. Мое стали врагами и бандитами, значится, а ееные все во власть пролезли! Из грязи в князи, значится. А Игнашка, подлюга, щас, говорят, в ЧК до начальника какова-то дослужился.

— А как он к деткам твоим относится?

— Никак, — нахмурился Аверьян. — Смертным боем лупцует вражина. На двор, сказывали, вывел и давай с плеча нагайкой стегать! Мальчонки криком кричат, а он… Ладно Стешка вовремя подоспела, а то энто рыло пьяное до смерти бы мальцов забило!

Аннушка слушала с широко открытыми глазами, в которых застыли боль и страдание. Она взяла Калачева за руку и взволнованно спросила:

— Ты хотел бы жить в своей семье, Аверьян?

— Ежели бы я токо мог! — с жаром ответил он.

Взгляд девушки стал задумчив, на губах блуждала вялая улыбка, лицо омрачено. Хотя всю минувшую неделю Аверьян думал об одном и том же, сейчас он с трудом собрался с мыслями.

— Анна, — начал Калачев, превозмогая нерешительность, — ты ведаешь, для чево я сюды тебя пригласил?

— И да, и нет, — ответила девушка, глядя на реку.

— Как энто? — не понял он.

— Думаю, что на сердце слишком много грязи накипело, — предположила Анна. — Видать, вылить захотелось?

Аверьян озабоченно нахмурил лоб.

— Обспросить тебя кое об чем хочу я, — сказал он, глядя поверх головы девушки. — Ты вот как к скопцам приблудилася?

Хотя над городом уже сгустились сумерки, Аверьян заметил, как смутилась и густо покраснела его собеседница.

— Не желаю я говорить об том, — сказала она наконец, поежившись. — Из Тамбова пришли мы. Шли в Саратов, а пришли в степи оренбургские. А што? Ивану Ильичу тута понравилось. Он навсегда здесь обосноваться мыслит!

— Знать, мало из тебя Ивашка кровушки попил, раз ты ево все ешо по отчеству величаешь, — усмехнулся Аверьян.

— Еще бы, — вздохнула Анна. — Иван Ильич в Тамбове почитаемым человеком был! Купцом первой гильдии! В своем доме он и скопцам приют давал. Много их у него тогда проживало. Многие «голуби» тогда все богатства свои Ивану Ильичу доверяли. По завещаниям тоже все ему опосля отписывали. А когда слуги царя-супостата все у скопцов поотнимали, а самих в Сибирь сослали, то… Все, больше не хочу говорить о том! — девушка нахмурилась, подняла с земли камень и с силой запустила его в реку.

— А ты? Как же ты с ними повязалася? — настаивал Аверьян.