— Упырь вонючий! — взвизгнула какая-то женщина.

— Глядите, даже не подавится! — подлила масла в огонь Марья.

— Тьфу, тьфу, тьфу! — заплевала Варвара. — И мы, православные горожане, должны все энто терпеть?

— Не станем терпеть! — загорланила разъяренная толпа.

— Кончать их всех за Хоспода нашева!

— Оторвать башку поганцу! — истошно заревела толпа и двинулась на лавку.

Камни, обломки деревьев, комья грязи градом посыпались на дверь. Призывая в помощь «Хоспода», Васька забился в угол под прилавок. Разъяренная толпа была уже готова разнести лавку, и тут…

— А ну назад! — загремел голос Игната Брынцева. — Хто не отойдет, застрелю именем Революции!

Выглядывавший из-за двери Аверьян увидел, что глаза шурина сверкают, как у свирепой рыси, усы топорщатся, грудь вздымается от гнева.

Толпа в нерешительности остановилась, затем отступила.

— Назад, говорю вам! Чтоб всех вас разорвало в клочья! Сами вон на Хоспода уповаете, а што вытворяете? Чево вам надо от энтова горемыки-торгаша, что он вам сделал, чево беситесь? А ну разойдитеся подобру-поздорову, а хто не внял моем увещеваниям, тому душонку вышибу!

Ошеломленные окриком человека с маузером люди на мгновение притихли. Однако при виде спешившего на подмогу вооруженного патруля толпа снова забесновалась и пришла в движение.

— А хто этот хрен в кожанке?

— Долой его!

— Бей его каменями, чтоб пистолем не размахивал!

Кто-то метнул в Игната камень, который едва не угодил тому в голову. Брынцев поднял вверх руку и выстрелил в воздух. Затем направил ствол маузера в сторону того человека, который бросил в него камень…

Подоспевшие бойцы патруля стали протискиваться сквозь возбужденную толпу.

— Что здесь происходит? Какие черти в вас вселилися? — кричал их командир, рослый мужчина, размахивая наганом и расталкивая локтями скопище народа. — А ну расходитеся по-хорошему, пока не применили силу!

Видя, что вооруженные бойцы настроены не менее решительно, чем их командир, толпа стала редеть.

— Давно бы так, — бросил Игнат им вслед.

Подошедшему командиру патруля он протянул мандат. Но тот убрал револьвер в кобуру:

— А ты, товарищ Брынцев, знай, что я доложу о твоих действиях начальству!

— Поступай, как знаешь, — ухмыльнулся Игнат, и глаза его презрительно сузились.

Он повернулся спиной к командиру и, насвистывая что-то под нос, вошел в лавку, где его дожидался все еще бледный от пережитого волнения Аверьян.

— Очам своем не верю, — прошептал он, глядя на шурина с нескрываемым уважением. — Я ужо мыслил, все… разнесут меня вместе с лавкой в клочья.

— И разнесли бы, не проходи я мимо, — без ложной скромности заявил Игнат. — Щас люди, что волки лютые. Жрать нечево и церкви закрывают. Еще немного, и они от сектантов мокрова места не оставят. — Он посмотрел на Аверьяна и строго добавил: — Слухай, зятек, настает твой черед, об котором мы уговаривалися, помнишь?

— Не запамятовал ешо.

— Тогда мы уговаривались, что ты исполнишь все, что я ни попрошу, не так ли? Вот и хорошо, коли эдак! А давеча я в самый раз и шел к тебе, чтоб об обещании твоем зараз напомнить!

Аверьян оцепенел и окончательно пал духом, еле выговорив:

— Што я должен делать, Игнатка?

— Запри дверь.