Потому что мужчина на фотографии — сторож, которого они с Кафой встретили в дверях лифта в доме Хенри Фалька.

   Глава 17

   В полиции Осло существует негласное правило. Нельзя обвинить коллегу в том, что он негодяй. В мире настоящих негодяев таких людей называли стукачами. Им ломали пальцы, выбивали зубы или они попадали на деньги. В полиции их называли осведомителями, и наказание для них было намного меньше положенного. Подобным образом реагировали и на грязных полицейских. Заткнись и отведи глаза. Официальное обращение влекло за собой официальные бумаги. Те попадали в прессу, и начинался ад. Все хранящиеся скелеты в шкафу вытаскивали на свет. Фредрик имел за душой столько дерьма, что он даже не был уверен, осмелился бы обвинить Квислинга в нацизме.

   Кафа взяла телефон и собиралась позвонить Себастиану Коссу. Чтобы рассказать инспектору о своих подозрениях в отношении Франке Нуре. Но Фредрик решительно схватил ее за запястье.

   — Не вздумай, — прошипел он, и на них уставилась девушка с сосисками. Фредрик вытащил Кафу на улицу. — Это опасно! Ты не представляешь, каких демонов выпустишь наружу!

   — Так что же, по-твоему, там произошло? — завелась Кафа. — Франке находился в квартире, где только что кто-то воспользовался компьютером. Исчезла флешка с государственными тайнами. Он был там вместе с уголовником.

   — Возможно, у Франке были свои причины, — ответил Фредрик, пытаясь казаться невозмутимым. — Дай мне поговорить с ним. Вечером поеду к нему домой, и мы обсудим все в спокойной обстановке. По меньшей мере, это мы можем сделать — выслушать его объяснение.

   Кафа подняла вверх указательный палец.

   — Это должно быть чертовски убедительное объяснение. Иначе я на него заявлю.

   Кровь стучала у Фредрика в висках, когда он стоял перед красным зданием в эклектичном стиле, где до своего исчезновения жила журналистка ТВ2 Бенедикте Штольц. Вилла располагалась за могучим корявым дубом, росшим поодаль от улицы в Фагерборге, всего в нескольких сотнях метров от здания ТВ в Мариенлюсте. От почтового ящика до входа в дом была расчищена дорожка, а в остальном, кроме нескольких птичьих следов, снег в саду был нетронут.

   Окна наверху свидетельствовали о том, что в доме два этажа, или три, если считать чердак под крышей. Деревянные наличники с изящным узором обрамляли окна фасада. Шторы на них были задернуты.

   Сколько стоит купить такой домик? Точно не меньше шикарной квартиры Хенри Фалька в Тьювхолмене. Но здесь богатство имело другой внешний вид. Не вульгарный и бахвальский, а, скорее, изысканно-чарующий и нарочито небрежный.

   На узкой латунной табличке было написано «Виктория и Бенедикте», и Фредрик тут же узнал Викторию Пителль, когда та открыла ему дверь. Серебристо-седые волосы свободно ниспадали на плечи, и она была в том же пальто, в котором он видел ее в отделении.

   — Старший офицер Бейер, — сказал он, протягивая ей руку. — Это я вам звонил.

   Внутри вилла оказалась такой, какой он ее себе и представлял. В прихожей минималистичная вешалка в виде трех изогнутых стальных трубок, раскинувшихся ветками золотистого цвета на верхушке, стояла бок о бок со старинным комодом с руками обезьяны и лапами льва вместо ручек. Над ним висел плакат в рамке с выставки Энди Уорхолла вМузее Современного искусства в Стокгольме в 1968-м, с надписьюAll is pretty.

   Пока Фредрик снимал куртку, Виктория говорила немного, лишь предложила ему что-нибудь выпить, проводив его по голубому коридору.