Сейчас важно собрать факты, чтобы подтвердить или опровергнуть эту версию.

Перед выходом Крис посмотрела в зеркало.

Так нельзя. Нельзя прийти к Йэну в таком виде. Он в тюрьме, ему плохо, ему нужна моральная поддержка - и что он увидит, старуху, седую, с обвисшей кожей, с мешками под глазами… тощую… В последнее время Крис ничего почти не ела. Забывала. Не хотелось.

Вообще не хотелось жить.

Но Йэну еще хуже. Он уже узнал о гибели Маркуса. Крис написала ему - всего две недели назад она узнала, где он вообще, и теперь вот добилась свидания. Вообще эти заботы как-то ее поддержали, ради Йэна, пожалуй, жить стоит. Он любил Маркуса, как отец. Точнее - любил больше, чем родной отец. Юлиану Крис тоже написала - позвонить не было сил. Реакции от него до сих пор никакой не было.

Мало того, что Йэн в тюрьме, и неизвестно, каково ему там самому, он сейчас тоже уже знает о Маркусе…

Она не может, не имеет права прийти к нему так.

Жаловаться, ныть, плакать. Нет. Сейчас ему нужна помощь. Как тогда, при первой встрече, когда он был ранен и лежал у них в реанимации.

Крис схватила щипцы и стала поспешно завивать челку. Вот так. Так она хоть немного моложе выглядит. Симпатичнее. Потом она провела по губам помадой. Но это выглядело слишком уж нелепо - темная помада на бледном помятом лице. Крис стерла помаду, так выглядело чуть лучше - губы поярче, но не совсем уж накрашенные.

Ладно. Как есть. Он, скорее всего, все равно ей обрадуется. Какая бы она ни была. Главное - не падать духом, не ныть, не думать о Маркусе… даже если придется о нем говорить, сохранять деловито-нейтральный тон. Говорила же она на похоронах, как-то улаживала все с незнакомыми людьми.

Прошло больше двух месяцев с момента переворота.

Крис медленно шла по улице, машинально регистрируя изменения - и здесь тоже все изменилось, не только в ее родном квартале.

Там, где висела агитационная картина о покорении Космоса - алый крест на фоне черного космического пространства и голубого шарика планеты, космоплаватель в скафандре - теперь плакат, рекламирующий колготки. Реклама - вот еще скантийское нововведение. Она слишком назойлива, она теперь повсюду - видеон, журналы, Сеть, и просто на улицах. Если раньше, проходя здесь, человек невольно на секунду задумывался о Космосе, то теперь, прости Господи, о новых эйкровых чулках. Или того хуже, о высоко обнаженных ножках модели, на которые эти чулки натянуты.

Вместо плаката со святым Реймосом в облачении хавенского воина - реклама сигарет, вместо большого квартального распределителя - ряд ларьков, пестро сверкающих яркими обертками шоколада, курева, спиртного. Кстати, Йэн всегда любил шоколад. Странно, конечно, для мужчины, впрочем, что тут странного… он вообще любил сладкое. Крис напекла плетенок с вареньем, он их всегда очень хвалил. Денег, как всегда, мало… хотя Рид выбил для Крис какую-то премию, что-то там на похороны и вообще в связи с гибелью сына. Странные вывороты власти - они же убили его, и они же дают деньги. Впрочем, убили - это не официально. Но если бы не эта премия, Крис бы вообще не протянула, потому что в Спасательной службе совсем перестали платить теперь. Большинство людей ушло оттуда, остались женщины, чьи мужья еще получали что-то у себя на работе. Крис же было слишком плохо, чтобы она могла что-то предпринять для себя, что-то изменить в своей жизни.

Теперь и от премии осталась всего десятка. Крис подошла к одному из ларьков. Шоколадка "Мурр" из Хола как раз десять и стоит. Крис машинально залезла в карман, достала деньги, протянула парню с прыщавой физиономией, сидящему в ларьке.

Шоколадка перекочевала в пакет с передачей. А, плевать… она как-нибудь проживет.