— Тебе просто было удобно с ним, - продолжала жестокая девочка, - я понимаю, одна с двумя детьми… а он помогал. Вещи нам брал со своей инквизиторской карты… вещи, оплаченные чьей-то кровью.

— Перестань! - Крис вскрикнула, словно от боли, - перестань сейчас же! Ты… ты даже не представляешь… - она разрыдалась. Элис стало ее жалко, она обняла мать.

— Ну ладно, мам… ладно, прости… я не хотела.

Она ушла. Жила в конвиктусе, как все, но дома больше не появлялась даже на выходные. Так до самого переворота. Кажется, у нее какой-то мальчик появился - Крис ничего не знала толком.

Йэн вроде бы пытался сам поговорить с Элис, но ничего путного там тоже не вышло. И не могло выйти.

Если бы можно было что-нибудь объяснить,доказать, Йэн сделал бы это еще тогда, в молодости, когда Крис бросила его, в общем, по тем же мотивам.

Ничем это не докажешь. Никакими словами.

Только своей жизнью. Своей кровью. Своей болью.

Если жизнь и Элис протащит по колючкам, срывая куски шкуры, тогда девочка поймет все… однажды…

Или не поймет.

Крис ждала уже четверть часа в этой маленькой комнате, разгороженной пополам решеткой. Она сидела за столом, и по другую сторону решетки тоже был стол.

Вместо Распятия на стене висел нелепый, только что придуманный символ новой власти - восьмиконечная желтая звезда в белом круге. Биргенский, кстати, символ. Дверь там, по другую сторону решетки, открылась, Крис стиснула пальцы под столом. Сейчас… сейчас она увидит его.

Шок был сильным.

И от того, что она в самом деле увидела Йэна. Своего любимого.

И от того, что не сразу узнала его.

Крис задохнулась и просто не могла ничего сказать. Она только смотрела. И он смотрел на нее.

Не было никакого "здравствуй" и никакого "как дела".

Они молчали.

Крис боялась, что покажется Йэну старой - в самом деле, известие о Маркусе просто убило ее. Она знала о себе, что постарела. Но она не предполагала, насколько за это время изменился Йэн.

Ему ведь еще нет и пятидесяти. А на вид смело можно дать все семьдесят. Даже осанка изменилась, он уже не держится прямо и легко. Плечи согнуты, и двигается он как-то… осторожно. А лицо… серое и будто перекошенное. Исхудавшее. Глаза - огромные, в темных кругах, кожа висит по-старчески. Волосы… у него всегда были очень светлые волосы, но кажется, сейчас совсем серебряные.

И шрамы. Довольно свежие на вид. Один - от угла губ вниз, воспаленный. Другой - на скуле.

И почему он сразу убрал руки под стол? Может, так положено, конечно… хотя вряд ли.

— Что они с тобой сделали? - тихо спросила Крис, и это была первая произнесенная фраза. Охранник там, за спиной Йэна, пошевелился.

— Ничего… Солнышкин. Ну что со мной можно сделать? - спросил Йэн. Не улыбнулся. И добавил еще:

— Я сильно страшный, да?

— Ты… - у Крис перехватило дыхание, - ты моя радость, Йэн.

— Как ты живешь, Солнышкин? У тебя хоть еда дома есть? Тебя с работы не уволили?

— Нет… зарплату задерживают… да это все ерунда.

— Как Элис? - спросил он, немного помолчав.

— Она заходила, - оживилась Крис. Хоть что-то хорошее, хоть чем-то можно его порадовать, - она заходила, знаешь, мы поплакали вместе… Мне кажется, она оттаивает.

— Это хорошо, - сказал Йэн, - а то ты совсем одна там.

— Да я-то ничего… ну что я? Я же на свободе. Работаю, как всегда. Живу нормально.