— Человечество, - разглагольствовал хирург, - подчиняется тем же законам, что и вся живая природа. Закон естественного отбора! Да, он смягчен альтруизмом. Но альтруизм должен иметь свои разумные пределы! Иначе вид вымирает. Ненужные, неприспособленные должны уйти. Это печально, но неизбежно. Самые активные, самые сильные особи выживают и оставляют потомство. Вид совершенствуется. В массе человечества всегда были люди, способные к предпринимательской деятельности. В любую эпоху их было около 5 процентов. Эти 5 процентов - катализатор общественной жизни, прогресса, без них существование человечества невозможно. Это люди с сильной мотивацией - они стремятся заработать деньги. Они дают возможность работы и жизни всем остальным, менее приспособленным. По сути, предприниматели - это цвет человечества, только они являются людьми в полном смысле этого слова…

(… Вот Маркус уже вымер, думала Крис. Он не оставит потомства. У него была неправильная мотивация, и поэтому он умер.

У Йэна, кстати, тоже нет детей. И сейчас он в тюрьме.)

— Тоталитарное государство строило искусственную систему, не позволяя самым активным людям действовать, считая их, наоборот, изгоями. Поддерживало всех, даже тех, кто ни на что не годен. И в итоге… мы получили то, что получили, - профессор позволил себе улыбнуться.

… (Вот это особенно цепляло Крис. Об Империи стало принято говорить так - с полуулыбкой. Мол, все мы знаем, какой ужас и кошмар, какая серость и мрак нас окружали. Это выглядело уже очевидным аргументом. Жить в Империи? Какой позор… А что, собственно, мы получили? Страну, где не было голодных, нищих, бездомных. Ни одного человека. Страну, которая отправляла космические экспедиции и строила уже гравигенераторы - что с ними теперь, кстати? Страну, где все дети учились в школах и получали прекрасное образование. Да, в Сканти, говорят, тоже неплохо. Но если сравнивать со всем остальным миром - то ЧТО, собственно говоря, такого уж ужасного мы получили?)

— В безработице нет ничего страшного. Лодыри и неумехи не должны претендовать на рабочие места. Работа должна стать ценностью. Люди должны бояться ее потерять. Тогда они будут работать лучше, и мы достигнем уровня цивилизованного мира…

Все это, в общем, говорилось теперь повсюду. Крис давно заучила эти тезисы.

Ей еще понятны аргументы Элис. Она и сама могла бы стать такой… будь помоложе, поглупее, без тяжелого жизненного опыта. Она и была отчасти такой.

Элис говорит, что все эти блага не стоят человеческих жизней и мучений заключенных на Элейиле.

Да, в этом есть какой-то смысл.

Но все остальное - все это, про безработицу, про естественный отбор, про сильных и слабых - это ведь просто людоедство какое-то.

Элис вышла ей навстречу из подъезда. Крис вымученно улыбнулась.

— Привет, - она настороженно смотрела на дочь.

— Привет, мам, - небрежно ответила девушка, - я к тебе. А ты ушла куда-то…

— А что не позвонила заранее… - они уже входили в подъезд.

— Так в конвиктусе дискон все время ломается, говорю же. А мобильника же у меня нет. Да ты обычно ведь дома бываешь, если не на работе. Ходила в магазин, наверное?

— Нет, - сказала Крис. Помрачнела. Говорить ли Элис, куда именно она ходила? Как она отреагирует? Но дочь и не требовала ответа. Они поднялись наверх. В приватизированный блок - то есть, теперь это надо называть "квартирой".

— Перекусишь что-нибудь? - Крис сразу двинулась на кухню.

— Да нет, мам, не надо…

Но Крис уже достала коробку сухарей. Кусочек хлеба, это последний, но ничего - она как раз прекрасно может и сухарей поесть с чаем. И даже варенье - она насобирала ягод и сделала нового, запасла побольше.