Глаза Йэна заблестели и сузились. Он молчал, но Крис знала, что он хотел бы сказать сейчас. Они ответят за все это.

— Ты-то как? Тебя били тут? Это, - она прикоснулась к собственной губе, в том же месте, где у Йэна был шрам.

— Ну немного, да… это нормально. Вот живой остался…

Йэн снова замолчал. Крис поняла его: а Маркуса уже нет…

Но говорить о Маркусе нельзя. И даже думать нельзя, а то начнешь плакать.

— Вас там кормят? Как вообще условия?

— Да ничего, тюрьма как тюрьма… бардак, конечно. Чего от них ждать… даже тут ничего не могут организовать нормально. Жаль, что нельзя планшетку… Но ничего, мы тут не скучаем, камера большая, людей много интересных.

— Когда суд - вам тоже не говорят?

— Нет. Крис…

Йэн помолчал, словно собираясь с мыслями.

— Тебе нужно привыкнуть к мысли, что… все иначе теперь. Суд. Это только слова, понимаешь? Закона больше нет. Они говорят о том, что теперь будет правовое государство, власть закона… все это чушь. Это у нас был закон. Может, не такой, как им нравится, но закон. А сейчас… они будут держать нас столько, сколько им нужно. С судом. Или без. Это неважно. Это все не имеет значения. Они дадут мне пять лет, а выйду я через десять. А может получиться так, что и завтра выйду. Я знаю, это тяжело, я бы не хотел тебе это говорить… но тебе надо к этому привыкнуть. Нам в этом мире жить.

Крис ничего не отвечала.

— Может быть, знаешь, и не будет суда… мы слишком многое на суде можем рассказать. Слишком многое. И если - то он будет закрытым.

— Все-таки хотелось бы знать… какой-то ориентир, - пробормотала Крис, - это бы как-то успокаивало.

— Да, но не рассчитывай на то, что они будут честными. Крис… тебе придется привыкнуть жить одной. Лучше так. Это больно… Крис. Я люблю тебя, - прошептал он.

Теперь она ничего уже не могла сделать - ее глаза наполнились слезами.

— Йэн, я очень… очень люблю тебя… ты самый лучший, ты…

— Крис, ты меня прости.

— За что?

— Я… всегда тебя любил. Всегда. И всегда было что-то… что важнее этой любви… хотя на самом деле нет ничего важнее ее… так получалось.

— Это было правильно, Йэн.

Им было все равно - пусть слышат. Какая разница? Они не замечали охранника за спиной.

— Это было правильно. Только так и надо.

Он говорит прямо как Элис.

— И сейчас тоже… я не могу ничем помочь. Я даже не могу быть рядом с тобой…

— Я знаю, что ты меня любишь, - сказала Крис.

Она протянула руки к решетке, словно пытаясь коснуться любимого. Положила руки на стол. И он инстинктивно поднял свои руки и протянул…

Крис вздрогнула и отшатнулась.

На правой руке не хватало среднего пальца и двух фаланг на безымянном и указательном. Левая покалечена еще больше.

Шрамы только что затянулись и выглядели страшненько.

— Взрывом оторвало, - сказал Йэн, взглянув на пальцы. Как-то странно сказал. Крис заплакала.

— Да ничего страшного, подумаешь… это почти не мешает, если привыкнуть. Ну немножко поменьше пальцев. Десять - это избыточно.

— Йэн, - она смотрела на него с ужасом.

— Крис, ну перестань, а? Ты подумай, как мне повезло. Чуть-чуть дальше - и меня бы в клочья. Или руку бы оторвало всю.