Значит так. Игнатис Лойра, 24 лет, профессия - инженер-гидравлик, церковь не посещал с момента окончания Высшей Политехнической школы. Аттестации по работе - весьма положительные. Девушки, судя по всему, не было. Алкоголизм, наркомания - никаких признаков. Психически здоров. Хобби - альтернативные оздоровительные системы (ну да - это наш человек). Например, занимался лечебным голоданием, гимнастикой по системе Медара, читал джангарские рукописи. В свободное время встречался с друзьями (характеристики друзей - ничего уж очень подозрительного, хотя зацепки есть). Самоубийство - по крайней мере создается такое впечатление - совершилось внезапно. Как гром среди ясного неба. В личной жизни неприятностей не было, в профессиональной - только что признали мелкое изобретение, предложенное им, и поощрили внесением в личное дело. Никаких особенных событий не происходило. Депрессии не отмечалось - месяц назад прошел медико-психологическую диспансеризацию, родные и друзья падения настроения не замечали. Просто внезапно человек выпил в одиночку бутылку грапса и решил, что дальше жить не стоит. Залез в ванну и джангарским декоративным клинком вскрыл себе вены.

Ну что ж, бывает и такое.

Парень жил один, в однокомнатном блоке. С матерью последний раз виделся за три дня до смерти. Заподозрить ничего было нельзя.

Мать (Тиэла Лойра, 48 лет, оператор автоматической линии) предполагает, что гибель сына была спровоцирована. В доказательство она приводит его дневник, где есть записи, лично ей непонятные. Просит Инквизицию разобраться…

Я просмотрел дневник. Собственно, не дневник даже - сборник записей. Не знаю, как мать погибшего, а я лично половину записей там не понял. Писал парень довольно редко. Разными стильями. Часть, видимо, деловые пометки - "9к.Пл.Мира,Ал.", "Взять 2б.мол,1хл.,сыр ден.", "Спр.насч.покрытия пресса". Изречения, в основном джангарские сентенции: "Умные не бывают учены; ученые не бывают умны", "Мудрец избегает всякой крайности", "Побеждающий других силен, а побеждающий себя самого себя могуществен", "Причина того, что трудно управлять народом, заключается в том, что народ просвещается и в нем много умных". Кое-где попадались четверостишия и цитаты. И собственно, краткие дневниковые записи. "Были у А., смотрели записи по вэльскому искусству, заинтересовали медитативные круги. А. утверждает, что это заимствование у хавенов". "Плавал вчера в бухте, 6 км - теряю форму". "Небо очень чистое, облако необычной формы, бело-синее, словно крест и кольцо вокруг верхней перекладины. Крест неровный, но все равно". Весь дневник был выдержан примерно в таком духе.

Последние записи мне и самому показались странными. Совершенно чистая страница, и на ней три одинаковые надписи разными чернилами, причем почерк все хуже и хуже.

"Я должен сделать это.

Я должен сделать это.

Я должен сделать это"

Очевидно, что надписи делались не одновременно, а в разное время, в разном душевном состоянии. Отдам, конечно, графологам, но это и мне видно.

А перед тем на странице - почему-то пустой, и почему-то в самом центре - стояло следующее:

"Спящий проснулся".

В общем, конечно, Тиэла Лойра обратилась по верному адресу. Увидев такие записи, я бы и сам взялся за проверку.

На обыск мы поехали с Беном. Комната погибшего была опечатана. Местный дектор Легиона пропустил нас в блок.

— Здесь ничего не трогали, - пояснил он, - но вынесли тело и убрали ванную.

Ну что ж, рассчитывать на то, что удастся осмотреть труп и место происшествия - конечно, бессмысленно. Прошло уже два дня. Хорошо, что еще комнату не распотрошили. С результатами судмедэксперта я уже ознакомился - вскрыты вены, смерть от кровопотери, умеренное алкогольное опьянение, больше ничего не обнаружено.

Игнатис Лойра уже и по дневнику показался мне личностью незаурядной.