— Ты ли ее отец или нет — это не важно.

— Как это не важно?!

— Важно то, что думают люди.

— И что они думают?

— Что вы влюбились. И что ваша любовь спасла Сулеймана от смерти.

— Вздор! Я зашел в Топкапы после того, отпустил Султана.

— Ты хочешь переубедить толпу? — с хорошо заметной язвинкой спросил один из «отцов города».

— Да и Сулейману это выгодно.

— Чем выгодно? Тем, что его дочь нагуляла ребенка на стороне при живом муже?

— Он постарается это использовать против тебя. Ты для него опасен. И если он сумеют заключить этот брачный союз, то…

— Я женат!

— Пока женат, — грустно заметил Андроник.

Андрей нахмурился.

На него в былые годы покушение совершали немало. И он выкрутился только за счет своей удачи, решительности и находчивости. Иной бы давно сгинул. Но Алиса не он. И осознав, какую угрозу навлек сиюминутной слабостью на свою семью, Андрей тихонько завыл, обхватив свою голову. Горько, страшно… с такой болью…

После возращения из похода его супруга изменилась. Настолько, что он не мог нарадоваться на нее. Можно даже сказать, что он был эти полтора год с ней счастлив. А потому ее гибель стала бы для князя если не катастрофой, то чем-то близким к этому. И уж точно не подтолкнула бы его в объятья Михримах. Даже из политической необходимости. Просто потому, что он бы ясно знал, кто стоит за смертью супруги…

Когда он чуть пришел в себя и оглядел присутствующих, то не нашел на их лицах и тени улыбки или какой-то язвительности. Его эмоции прекрасно читались. И они не сулили ничего хорошего. Никому. Особенно в сочетании с репутацией, которую Андрей уже заработал.

Князь-чародей. Князь-оборотень. Викинг, который своим набегом навел ужаса на все черноморское побережье Великой Порты. Удивительно удачливый вождь, что сумел с горсткой воинов взять столицу османов и вынудить бежать Султана «в одних подштаниках», как судачили обыватели. И теперь — командир возрожденного легиона, который вынырнул из небытия как чертик из табакерки.

Гнев ЭТОГО человека не сулил ничего хорошего. Особенно теперь, когда они увидели его взгляд.

Волк. Лютый. Страшный. Безжалостный. На члена стаи которого покусились. Пусть даже не делом, а словом.

Они отшагивали назад, встречаясь с его взглядом, и опускали глаза. Не выдерживая ту бешенную энергию, что бушевала в этом мужчине. Настоящую стихию…

Мгновение.

Андрей сжал кулаки до хруста. И по нему словно волна прошла. Дикая животная ярость ушла из заледеневших глаз. А губы оскалились в поистине улыбке. Он скрипнул зубами и молча пошел в город, оставляя за спиной лишь не на шутку испугавшихся союзников. И уходил он, напевая очень странную песенку, слова которое с трудом понимало, только несколько толмачей и несколько соратников Андрея…

— Не сплю… я в ночь перед боем. Во тьму-у-у холодной могилы влекут меня силы… ада! Молю! … Боже? Ты? Да. Дай мне победу! Возьми, сам! И силы к рассвету! Вот их — дам! Не лечь в этом поле! Забудь страх! Ты и так уже — прах!..[1]

Причем этим людям даже показалось, что ртом Андрея словно говорил не только он. Потому что ответы поэтического божества он вокализировал каким-то глухим и приглушенным голосом. Надо ли говорить, что и пяти минут не прошло, как эту песню на пальцах перевели остальным. О том же, о чем эти изрядно перепуганные люди подумали, в силу репутации князя, и говорить нечего. Страшно стало даже тем, кто ему служил…

[1] Здесь приведен слегка измененный фрагмент из песни «Ночь перед боем» Павла Пламеннева.