|
Открыто это не объявлялось, но до Елизаветы уже доходили слухи о том, что дескать Филипп VI граф де Валуа занял престол не законно. Уж неизвестно кто именно постарался, но по всей Европе ходили слухи, что салический закон, исправленный в VI веке Хильдериком — представителем династии Меровингов, первой и исконной династией Франции, допускал к наследованию недвижимости женщин в случае пресечения мужчин в парантелле[1]. И что Каролинги в IX веке отменили это право незаконно. Да и вообще — захватили престол через нарушение присяге, что вообще-то фи, за что Всевышним и были наказаны, довольно быстро потеряв не только единство, но и престол.
Иными словами — кто-то вел серьезную атакую на французский королевский двор. Старательно выставляя его не только оплотом отступников веры, но и узурпаторами. И энциклика эта была получалась направлена не только против Англии, но и Франции. В комплексе. Ведь дочь Карла IV Капетинга Бланка не унаследовала престол. И даже выйдя замуж за младшего сына Филиппа VI Валуа не стала родительницей новых королей Франции, будучи оттертой от власти. А Йорки как раз и восходили по мужской линии от одного из сыновей Эдуарда III Плантагенета, который претендовал на престол Франции в те годы. И, судя по распускаемым слухам небезосновательно… Вошел Роберт Дадли, старинный фаворит королевы, еще с юношеских времен. — Моя Королева! — с придыханием произнес он. — Ах оставь… — махнула она рукой. — Ты собрал всех? — Да, — кивнул он, пропуская в помещение уважаемых людей. Первым вошел Уильям Сесил — государственный секретарь королевы. За ним Фрэнсис Рассел — тайный советник по дипломатическим поручениям и его протеже — Фрэнсис Уолсингем, известный позднее как гений шпионажа, без которого Елизавета I не усидела бы на престоле. А также купец-мореплаватель Ричард Ченслор[2], глава Московской торговой компании. — Вы все уже слышали о том, что учудил этот старый хрен? — махнула королева рукой на стол, где лежала копия энциклики. — Да, — хором ответили присутствующие. А Уолсингем тихо добавил: — Эту энциклику уже обсуждает весь Лондон. — Вот как? И что говорят? — Разное, моя Королева. — ответил лорд Рассел. — Марта хоть и признана законной дочерью Плантагенетов, но она не старшая в роду и прав на престол не имеет. Она лишь наследник. Ее же дед и дяди с кузенами вряд ли интересуются подобными вещами. — У всех них просто нету такого супруга, — с едкой улыбкой пояснил Уолсингем. — О да… — покачал головой лорд Рассел. — Этот Эндрю Палеолог оказался головной болью для всех вокруг. Каких-то семь лет назад он был нищим, а Великая Порта цвела, угрожая всем своим соседям и не только. Но дальше начались настоящие чудеса. — А Эндрю проявил себя как очень решительный и находчивый человек с удивительной удачей, — добавил Уолсингем. — И крепкой рукой, — заметил Роберт Дадли. — Про него ходят слухи, что он первый клинок Европы. Да и полководец без всякого сомнения одаренный. — Его называют новым Цезарем, — кивнул Уолсингем. — Пришел, увидел, победил. Когда я узнал, что некто с двумя сотнями воинов сумел взять и сжечь Константинополь, населенный сотнями тысяч людей, то подумал — какой удивительный проходимец. Но позже, узнав об Эндрю больше сведений, передумал. Да, он, без всякого сомнения находчив и предприимчив выше всякой меры, но и не лишен таланта со здравым смыслом. Он провел две полевые битвы против многократно превосходящих войск и сумел блистательно их выиграть. — Три, — поправил его Уильям Сесил. |
