— А чего ты ее сам не убил эту Михримах? — удивился Спиридон.

— Строго говоря она не говорила, что собирается убивать Марфу. Она просто сообщила, что за ее жизнь сейчас не дадут и выеденного яйца. Все выглядело так, словно она что-то знает про какие-то тайные дела. По сути она меня предупредила и позволила послать весточку жене, чтобы та не зевала.

— Но и свою дочь тебе сватает. — хмуро заметил дядька Кондрат.

— Сватает, — кивнул Андрей. — Она считает, что Марфа скоро будет убита так или иначе, и она пытается просто опередить остальных. Кстати, сделка, которую она предлагает не так плоха. Обменять Антиохию на Константинополь, взяв в жены ее дочь и заключив мир. То есть, вернув Царьград в лоно христианства.

— Ты так спокойно говоришь про жену.

— Я сделал все, что можно для организации ее защиты и безопасности. Это либо сработает, либо нет. Насколько причастна к этому делу Михримах — не ясно. Вряд ли она в состоянии сама такие вещи делать. Скорее всего это проказы ее отца или кого-то из приближенных к нему. А то и Селима. Кроме того, не стоит сбрасывать со счетов иных персон. Тот же Руа де Франс на меня явно обижен. Я ему отдавил все ноги. Да и у Давлет-хана ко мне вопросы. Удар может быть нанесен откуда угодно и кем угодно.

— Дерьмово… — покачал головой Спиридон.

— Не пересказать как. Хуже то, что отсюда я ничем помочь Марфе не смогу. Если бы Михримах была бы причастна к этим попыткам, то не стала бы говорить о них. Это глупо. Однако, если она про них узнала, то их уже осуществляют. Возможно прямо сейчас. И любой мой шаг здесь, ничего не изменит там. Разве что выставит меня дураком и истеричной бабой.

— Могут убить твою жену и детей.

— Мы все смертны, — пожав плечами возразил Андрей. — Эмоции — плохой советчик…

Возражать никто не стал.

Просто задумались. Потому что ситуация выглядела действительно очень сильно запутанной и неоднозначно. Нет, конечно, если бы любой из них был на месте князя, то действовал бы иначе. Но он ведь не на его месте. И каждый отчетливо понимал — еще семь лет назад князь был нищим и никому не нужным человеком. А сейчас — величина. Значит он явно не дурак. И если так поступает, значит так и правильно…

Завершив все дела у Антиохийского озера Андрей спокойно снялся и также спокойно достиг искомого города. Который даже вылазок не решился сделать. В том числе и потому, что легион вновь оказался окутан торговцами, так никуда далеко и не ушедшими. Теперь они скупали трофеи, взятые с войска эмира Алеппо, все также снабжая и обеспечивая войско князя всем необходимым. А сориться с местными торговцами мало кто желал. Поэтому вылазок и не делали. Поди — докажи, что ты не ты и верблюда у Джавдета угнал кто-то еще. Причем, без всякого сомнения, верблюда груженого золотом.

Понятное дело, что если бы сейчас в регионе власть железной рукой удерживал бы Султан Сулейман, то и купцы бы такого беспредела не позволяли себе, и войска Антиохии вели бы себя активнее. Но павший эмир Алеппо провозгласил независимость от Истанбула. Причем он именно что был «павший», и за кем в регионе теперь власть было абсолютно не понятно. Городские власти бы уже и Андрею ворота открыли, да опасались прогадать. Впрочем, он с ними все-таки переговоры провел:

— Вы же помните, чем закончилось прошлое взятие Антиохии крестоносцами?

— Резней.

— Хотите повторить?

— Зачем тебе пустой город?

— А зачем мне город, который мне не верен? — сделал удивленное лицо князь. — Вы случаем в Каркасоне не проходили повышение квалификации?

— Что?

— Ничего… — буркнул Андрей.