Между тем слева показался другой пароход – маленький каботажник. Ему тоже были сделаны предупреждающие сигналы и холостой выстрел, но там, видно, не поняли или прямо не хотели оставлять судна. Мы пустили в него снаряды, отчего пароход сильно накренился, мы повернули назад и ушли в надежде, что ему удастся добраться и выброситься на берег, известив там своих о нашем пребывании в японских водах; нам, собственно, только и надо было пошуметь у Сангарского пролива. В виду начинающегося шторма мы больше не могли оставаться у берегов и пошли в море по направлению к бухте Шестакова, к Корее. Шторм между тем разыгрывался свирепый, у нас все предметы катались, стучали, крейсер вздрагивал от перебоя винтов. Когда я вступил в 8 ч вечера на вахту, трудно себе представить, что творилось вокруг в море: оно прямо кипело, от брызг стоял какой-то туман, вершины громадных валов вкатывались на полубак, а он у нас очень почтенной высоты; соленые брызги кололи лицо, как иголки. На мостике трудно было удержаться от ветра на ногах, и приходилось помогать руками, перетягиваясь от предмета к предмету. Хорошо еще, что здесь не так холодно, как во Владивостоке, всего около -1°. За эту ночь у нас снесло железный входной люк на полубак, вырвало и утащило привинченные к палубе ящики с запасными частями мелких орудий, сломало и унесло в море левый выстрел.

30 Января. Утром ветер несколько стих, и волна начала мало-помалу спадать. За вчерашний день продвинулись мало, и у Кореи, идя таким ходом (10 узлов), будем разве что послезавтра. Стоял на вахте с 4 до 8 вечера. Около 7 ч налетел сильный шквал от 8 баллов со снегом и туманом. Ну думаю, опять начинается вчерашняя история; но скоро разъяснило, и ветер утих.

31 Января. Наверху свежо и холодно, покачивает нас изрядно. Уже третий день дует шторм, мы изменили курс и идем против волны малым ходом. Вперед продвигаемся очень медленно, миль по 5 в час. Если будем продолжать идти таким образом и погода не стихнет, то подойдем к берегам Кореи не ранее как послезавтра.

Вахту стоял с 12 до 4 дня. Пришлось стоять на мостике в валенках, закутавшись в тулуп и высовывая один только нос, чтобы что-нибудь разглядеть впереди, что, при часто налетавших шквалах со снегом и туманом, было делать довольно трудно. Нам еще, на головном корабле, легче на вахте, но задним трудно держаться в кильватер и на определенном расстоянии. Третий день мотает, надоело это удовольствие ужасно. На ночь, по обыкновению, зарядили орудия и приготовились к отражению минной атаки. Предосторожность излишняя, так как никакой миноносец не сунет нос в такую погоду в открытое море, да и не найдет нас так далеко от берегов.

В кают-компании военные разговоры начинают уже надоедать всем и иногда сменяются воспоминаниями и рассказами на посторонние темы. Начинается также критика начальства. По-видимому, новый начальник отряда крейсеров не проявляет особенной энергии, все желают старого. Посмотрим, что будет дальше.

1 Февраля. Черт знает, что такое! Шли к Кореи, а в 6 ч утра, когда мы находились на меридиане Владивостока, вдруг приказано повернуть и идти в свой порт. Это называется действовать без всякого плана: надоело крейсировать – пойдем домой, 100 миль прошли быстро и к 3 ч стояли при входе в бухту Золотой Рог на якоре, среди битого льда. На берегу масса народа, все интересуются нашим походом. Узнали печальные подробности событий под Порт-Артуром. В газетах прочли агентские телеграммы о бомбардировании нашим отрядом Хакодате – удивительно изобретательна публика.

11 Февраля.