Орлов лихорадочным движением выхватил из кобуры пистолет, но его руку ловко перехватил Копылов.

– Остынь, Клим! Он свое получит!

Горделиво вскинув голову, выпростав тонкую жилистую шею из широкого воротника пальто, Симыч с наслаждением зажмурился, поглядел в небо, где темная тучка, медленно наползавшая с западной стороны, заволакивала небо. Неожиданно набежал верховой ветер, безжалостно растрепал дождевое облако и быстро унес его к горизонту.

Главарь с раздражением смачно плюнул на асфальт, нагнул лобастую голову и широким шагом направился к автозаку. Перед тем как подняться на ступеньку, он по-волчьи зло обвел всех холодными глазами, на какое-то мгновение задержав свой взгляд на Филимонове.

– И чего вы с ними церемонитесь? – буркнул недовольный танкист. – Застрелили бы при попытке к бегству, и все дела.

Глава XVIII

Урон известной на всю область жестокой банде уголовников сотрудники отдела по борьбе с бандитизмом нанесли значительный. Они бесцеремонно прошлись по банде, собрав в свои сети самых активных ее членов, как будто сняли черпаком густую накипь несъедобного варева. В котле значительно поубавилось, и хотя он еще продолжал бурлить, но уже не настолько сильно, чтобы лилось через край.

Теперь оставалось вычислить самого главного бандита – Филина. Этого хитрого, изворотливого, без всякой меры страшного человека (если его только уместно назвать человеком), и тогда можно с полным основанием считать, что с бандой покончено окончательно. Разрозненные небольшие шайки, оставшиеся от костяка: шпана, щипачи, проститутки, спекулянты, карманники и другая преступная шушера, – уже не так опасны. Еще немного, и они сами по себе исчезнут как чуждый нашему справедливому социалистическому строю элемент…

Подобные мысли приходили в голову не одному Орлову, и не он один не мог по ночам спокойно спать. Лишь только фиолетовые сумерки обволакивали окрестности и в его холостяцкой квартире наступала гнетущая тишина, у Клима тотчас же пропадал сон, который еще минуту назад как будто начинал его одолевать. Беспокойно поворочавшись некоторое время в постели, капитан нехотя вставал и выходил на крошечный балкончик. Присев на порожек в дверях, он безостановочно смолил одну папиросу за другой. Щуря утомленные от недосыпа глаза с припухшими синими кругами, он равнодушно смотрел, как на востоке робко занимается розовая заря. Потом перемещался на кухню, где наскоро пил из потемневшей алюминиевой кружки обжигающий чай без сахара, кряхтя от удовольствия, ополаскивался по пояс холодной водой и пешком шел в управление.

Вскоре подходили приезжие оперативники из МУРа, поселившиеся в служебной гостинице, подтягивались местные сотрудники. На улице еще стояла колеблющаяся туманная дымка, сквозь которую едва пробивались первые солнечные лучи, а в отделе уже вовсю клубился табачный дым и осатанелые от тяжкой духоты оперативники, горячась и волнуясь, начинали свою каждодневную нелегкую работу.

– А я вам говорю, что Симыча бесполезно колоть, – ярился Орлов, в который раз доказывая, что урка скорее откусит себе язык, чем сдаст Филина. – Два дня я с ним бился в КПЗ, только напрасно время потерял. А уж я умею эту публику разговорить. Не-ет, мужики, здесь надо как-то по-другому выходить на эту птицу. Симыч – тертый калач, он точно знает, что его ждет вышка, этот будет молчать как рыба. Да и другие не отстают от него: все как на подбор молчуны. Федоров, что там у тебя с уборщицей? – Орлов остановился против Василия; сунув руки в карманы, скрипя пыльными сапогами, капитан принялся монотонно раскачиваться с носка на пятку. – На работе так и не появилась?

Федоров поспешно вскочил с дивана, где сидел, раскинув руки по спинке и беззаботно вытянув ноги.

– Не появилась, Клим, – категорично замотал он головой, от волнения то и дело сглатывая слюну, переживая, что Орлов будет его распекать.