– Что? Ты соображаешь, что говоришь? Гнать за границу ценнейшее стратегическое сырье – в моих интересах?!!

– Еще не факт, что они занимались или готовились заняться именно этим. А вот Жаппар – он как разгнал. За что ими же и был наказан.

– И что, по-твоему, мне надо делать сейчас?

– Прекратить артачиться и возвращаться в институт.

Павел задохнулся от возмущения.

– Офигел? После всего с Нюточкой?

– А что? Утрись, засунь свой праведный гнев куда подальше и возвращайся.

– По их милости отец лежит при смерти!

– Не заставляй меня напоминать тебе, что если бы ты не вел себя как самый идиотский идиот, ни с отцом твоим, ни с Нюточкой ничего бы не случилось.

Павел подскочил к Рафаловичу, схватил его за лацканы кожаного пиджака и прошипел ему в лицо:

– Не смей, слышишь!

Рафалович взметнул руки, освободился от захвата и отскочил на два шага.

– Что, Пашенька, правда глаза колет, а?

Павел закрыл глаза, сделал глубокий вдох, медленно сосчитал до десяти и выдохнул. Рафалович за это время встал так, чтобы обеденный стол оказался между ним и Павлом.

– Ты извини меня, Леня, – спокойно выговорил Павел.

– Это за что же? – спросил Рафалович недоверчиво.

– За то, что отнял у тебя время понапрасну. Я ведь чувствовал, что разговор наш закончится чем-то в этом роде, и не хотел обременять ни себя, ни тебя. Таня уговорила. Она отчего-то очень верит тебе… Так что забудь, пожалуйста, все, о чем мы тут говорили, и не поминай лихом.

– Ни фига себе, забудь! А ты снова какую-нибудь глупость выкинешь, и они тебя грохнут!

– Не грохнут. Я еще с одним умным человеком поговорю, он немного в курсе моих дел, может, другой выход присоветует.

– А какой может быть другой выход?

– Ну, например, работа за границей. Он же Таню в этот чешский фильм пристроил. Не исключено, что и мне поможет.

– И кто же это такой всемогущий?

– Да не знаешь. Есть в Москве такой Шеров Вадим Ахметович.

– Стой! – воскликнул Рафалович. – Повтори, как ты сказал?

– Шеров Вадим Ахметович.

– Так. – Рафалович грузно опустился на стул. – Быстро рассказывай, как и где ты с ним познакомился. И что значит, что он «немного в курсе твоих дел»? Постарайся ничего не упустить. Это очень важно.

Выслушав Павла, Рафалович положил локти на стол и прижал ладони к вискам.

– Я тебе говорил, что надо возвращаться в институт. Теперь скажу иначе: не просто возвращаться, а на коленях ползти, лоб об землю расшибить, чтобы назад приняли.

– Это еще почему?

– Потому что это шеровская комбинация, и очень масштабная. А те, кто встает ему поперек дороги, долго не живут.

– Готов рискнуть.

– Да пойми ты, идиот! Он же убьет тебя!

– Ты будешь смеяться, но есть вещи пострашнее смерти.

Рафалович замотал головой и застонал:

– Господи, ну какой урод!.. В последний раз спрашиваю: однозначно нет?

– Однозначно. И давай прекратим…

– Нет, погоди… Сходи-ка лучше завари кофейку.

И если коньячок найдется…

– А ты?

– Я буду думать. Долго и скучно.

Через несколько минут Павел принес кофе в турке, початую бутылку «Праздничного» и хрустальную стопочку. Рафалович что-то чертил пальцами на бахромчатой скатерти и бормотал под нос.