– Есть у меня дорожка. Экстренный путь отхода. Для себя готовил, но тебе, видать, нужнее… Но имей в виду, обратной дороги уже не будет. Тебе придется бросить все – дом, семью, собственное имя.

– Таню, Нюточку? – с тоской в голосе спросил Павел.

– Все… Возможно, потом, через пару-тройку лет, когда про тебя все забудут, вы сможете воссоединиться… где-нибудь подальше отсюда.

– В бега податься? Как злостный алиментщик?

– Тогда возвращайся к Шерову под крылышко. Других вариантов нет.

– Есть. Обратиться в органы. Есть же прокуратура, милиция…

– Тогда уж лучше прямо к Шерову обратись. Время сэкономишь, а результат будет тот же.

– Что ты мелешь? По-твоему, им куплены все?

– Не обязательно куплены и не обязательно им. Но это ничего не меняет.

– Но ведь есть же честные, порядочные…

– Согласен. Могу назвать несколько фамилий. Но даже над самым честным чиновником стоит начальство… Справедливость, милый мой, торжествует только в романах. Или на небесах.

– Я не представляю себе, как жить без Тани…

– А ты с ней посоветуйся. Убежден, она скажет тебе то же самое, что и я. В отличие от тебя она жизнь правильно понимает.

– Договорились. Я потолкую с ней и позвоню тебе.

– А вот звонить мне не надо. Я сам позвоню. Два раза. Первого звонка жди завтра в десять утра. Трубку возьмешь сам. Если решите действовать по моему сценарию, скажешь «Алло». Если надумаете что-то другое и даете отбой, скажешь «Я слушаю». Я тут же отключаюсь.

– Ну, а если позвонит кто-то другой? – ошарашенно спросил Павел.

– Господи, ну поговоришь!.. Слушай дальше. Если работаем мой вариант, дней через пять-семь будет второй звонок. Запоминай хорошенько. Я скажу: «Это такой-то цех? Ларионова!» Отвечаешь произвольно, в том смысле, что не туда попали. Это тебе сигнал. Номер цеха – это час, когда тебе в тот же день явиться по указанному адресу. Например, восемнадцатый – значит, в восемнадцать ноль-ноль и так далее…

– Прямо шпионские страсти! Зачем все это?

– Я, конечно, не уверен, что люди Шерова прослушивают твой телефон и ведут слежку, но и в обратном поручиться не могу.

– В голове не укладывается, что все это всерьез.

– На твоем месте я бы давно понял, что шутить эти господа не любят.

– Но ты же сам рискуешь. Зачем?

Рафалович улыбнулся.

– Ты будешь смеяться, но у меня тоже есть понятия о чести… Ладно-ладно, ближе к делу. Вот адрес.

Он достал из внутреннего кармана пиджака пухлый бумажник, раскрыл и положил перед Павлом визитную карточку.

На карточке было напечатано: «Кафе „Роза“. Соловейчик Лев Зиновьевич. Директор. Московский проспект, дом 115. Телефон: 293-45-07».

– Ничего не понимаю. При чем здесь кафе, Соловейчик какой-то?

– Левушка – мой должник. А я – твой. Так что все нормально… Между делом позвонишь своему Лимонтьеву, скажешь, что тщательно все обдумал и готов возвратиться в институт, но не раньше, чем через две-три недели, потому что… Можешь даже не объяснять, он определенно в курсе последних событий.

Павел вскинулся.

– А это еще зачем?

– Выиграешь время. После такого звонка они прекратят давить на тебя, а когда спохватятся, ты уже растворишься в тумане неизвестности.