Это выглядело по–настоящему страшно. Вовка не первый год воевал, насмотрелся всяческих ужасов. Думал, что уже привык ко всему. Но тут и его проняло. Что же такое можно сделать с человеком, чтобы он стал самым настоящим роботом? При взгляде на то, как эти бывшие люди без раздумий кидаются в огонь, он впервые поверил рассказам о том, что они спокойно могут убить своего ребенка. Теперь ему стало понятно, почему тогда на Камгуре и Снежа и Полковник так среагировали на известие о присутствии зеленокожего. Его действительно надо убить. Но сначала надо вытащить оттуда своих людей.

Потеряв две машины, колонна все–таки пробилась к своему кораблю. И тут на них навалились с новой силой. Похоже, Легионеры получили прямой приказ не дать им уйти. Однако «зомби» сумели пробиться к своему причалу. Их психическая атака просто смела спецназ Легионов. Вовка понял, что настал его час. Или сейчас, или Нифлянец уйдет. Как только «мертвецы» смели Кармадонцев и огонь от причала стих, Кротов зажал джойстик до отказа. Транспортер прыгнул и мгновенно набрал скорость. Расшвыривая и давя «мертвецов», машина мчалась прямо на мостик причала.

Теперь самое главное. Вовка не раздумывал. Тело действовало автоматически, без участия мозга. За секунды до столкновения Кротов вскочил прямо на тактическую панель и оттуда выскользнул в заранее открытый верхний люк. Когда транспортер, сминая трап, воткнулся в демпфер, сила инерции сорвала Вовку с брони и забросила на причал, почти прямо в толпу «мертвецов». И тут же словно только и ждали этого, на причал накатилась новая волна Легионеров. Вовка мысленно поблагодарил командиров спецназа за эту нечаянную помощь и откатился в сторону. «Зомби» на время забыли про него.

Вовка понял, что массивный рослый мужик, на голову выше любого человека, это и есть Нифлянец. То, что они метаморфы, сейчас знал даже ребенок. Преобразиться в человека, да и вообще в любую тварь, для них труда не составляло. Если бы он предстал в своем настоящем виде, Легионеры бы уже открыли такую охоту на него, что этот бой показался бы игрушкой. Ведь в прошлой войне Нифлянцы успели показать, что они большее зло, чем все остальное в этом мире вместе взятое.

Здоровяк сейчас мелькал далеко впереди. Вокруг него сомкнулось плотное кольцо «зомби», они совершенно не обращали внимания на потери и упрямо пробивались к кораблю. Кротов увеличил изображение на щитке шлема и впервые разглядел своих людей. Он по–русски, в три этажа, выругался. Его команда сразу выделялась своими Кармадонскими брониками. Но делали они то же самое, что и остальные вокруг. Вовка потому и сматерился, что увидел, как его друзья на бегу оборачиваются и отстреливаются короткими очередями. «Блин, так они и меня прикончат». Но мысль мелькнула и исчезла. Не бросит же он их из–за этого. Во всем виноват зеленокожий.

Так получилось, что во время своего кульбита с врезавшегося транспортера Кротов проскочил за первую линию обороны «мертвецов». И сейчас, когда они отступали, он оказался среди врагов. «Зомби» и спереди, и сзади. Он забросил за спину бесполезный игольник – против такой толпы не отстреляться – и выхватил кассету гранат. Даже отломил две. Но кидать не стал. Он понял, что бегущие рядом «мертвецы» просто не обращают на него внимания. «Похоже теперь я для них свой, – сообразил Кротов, – Все–таки с мозгами у них не очень». Дальше все пошло легче. Вовка слился с отступающими, рассчитывая попасть на корабль в их толпе.