|
Шея горела так, словно ее поджаривали на мангале. Зрение вернулось последним, и он увидел наконец человека, от которого исходили волны боли, гнева и ненависти. Вернее, оболочку человека: все, что находилось внутри, заполняла звенящая пустота. До этого момента никого подобного он не встречал… Хотя нет — встречал! Только в тот раз он не видел его лица, а просто спиной ощутил присутствие «черной дыры», пытающейся заполонить все пространство вокруг. И было это в студии, в тот самый день, когда пропал Арнольд.
— Зачем ты помешал мне взять бабу? — глухим голосом, таким же пустым, как и его нутро, спросил незнакомец. — Она, похоже, лучшая из вас всех! — Зачем она тебе? — все еще с трудом ворочая языком, спросил Роман. — Почему ты хочешь… убить Зарету? — Убить? — удивленно переспросил незнакомец. — Я вовсе не собирался ее убивать! — Ты убил остальных. И Арнольда… — Они врали, понимаешь? Никакие они не экстрасенсы, а обычные жулики! Они ничего не видели, не могли никого найти, не знали ни единой детали, которой бы я сам им не сообщил. Несли всякую чушь, тянули бабло… Но есть же настоящие, да? Те, кто взаправду могут больше других? — Не знаю, — тяжело сглотнув, ответил Роман. Незнакомец отошел к стене, и Роман потерял его из виду: повернуть голову он не мог, так как малейшее движение все еще причиняло почти нестерпимую боль. Вынырнув из слепой зоны, злодей протянул пленнику бутылку с водой. Пить со связанными руками было неудобно, но Роман все же как-то исхитрился, припал к горлышку и сделал несколько жадных глотков: горло пекло, словно он наглотался горячего песка. Похититель завинтил пробку, поставил бутылку на каменный пол и подтащил к стулу, на котором сидел Роман, большой деревянный ящик. — Вот, гляди, — сказал он, бросив на ящик слегка помятую фотографию мальчика лет восьми. — Кто это? — Ты же экстрасенс, вот и скажи! — Я не экстрасенс. — Серьезно? А че тогда в «Третий глаз» поперся? Все вы со страху правду петь начинаете, а то, понимаешь, шары хрустальные, карты-шмарты… — Я работаю с полицией, — ответил Роман, решив пойти ва-банк: в конце концов, это — единственная возможность убедить убийцу не причинять ему вреда! — Мы пытались вычислить того, кто убивает экстрасенсов… — Ну вот и вычислили, да? Слушай, а ты не дурак: впервые слышу такую занятную историю! С полицией он работает… Чего ж они тогда тебя бросили? Да и не похож ты на мусора — слишком уж рожа у тебя… интеллигентная, что ли? Смотри сюда! Похититель схватил Романа за шею и сжал — как раз в том месте, где он получил удар током, — и наклонил его голову вниз. — Это мой сын Марк. Он пропал восемь месяцев назад. Я хочу, чтобы ты его нашел! — Я… ничего такого… не умею, — прохрипел пленник. — Я же сказал, что я не… — Ну да, не экстрасенс — это мы уже слыхали! Либо ищи Марка, либо я тебя грохну, как и всех этих самозванцев! Так что, будешь искать? — Вы думаете, он мертв, да? Нет, вы… вы точно знаете! Злодей дернулся, словно его ударили, после чего Роман ощутил на шее веревку. Нет, кажется, это была толстая леска: она врезалась глубоко в кожу, но не порвала ее. Роман принялся хватать ртом воздух, а в его голове возникла четкая картинка: дельфин лежит на берегу, выброшенный на берег, и не может вернуться в море, потому что прибой выталкивает его на песок. Неожиданно воздух снова рванулся в легкие: убийца ослабил натяжение лески. |
