— Все не так плохо, — солгал Томми. — Я просто стал легко уставать, но мне позволяют много спать.

 — Береги силы.

 Да, легче сказать, чем сделать.

 В дверь ванной постучали, отчего Томми подскочил. Он не слышал ничьих шагов за дверью, но эти сангвинисты ходят бесшумно, словно привидения.

 — Мне надо идти, — прошептал Томми. — Я скучаю по тебе.

 — Я... тоже по тебе скучаю.

 Он нажал кнопку разъединения, сунул телефон под бачок туалета, нырнул под душ и, нарочно громко плеснув водой, крикнул в сторону двери:

 — Что, уже и душ спокойно принять нельзя?

 — Ты уже долго пробыл там, — ответил сердитый голос. — И я слышал, что ты с кем-то говорил.

 — Я подросток! Я всегда разговариваю сам с собой, что такого-то?

 Наступило молчание, потом охранник заговорил более спокойным, назидательным тоном; должно быть, он понимал, что Томми лжет и что-то скрывает, но нашел этому ошибочное объяснение:

 — Если ты там развлекался сам с собой, молодой человек, то нечего этого стыдиться. Но ты должен исповедоваться в таких грехах своему приходскому священнику.

 — Во-первых, я иудей. А во-вторых... да пошел ты!

 Томми стоял под душем, и лицо его пылало отнюдь не от горячей воды.

 «Ну да, теперь я и впрямь хочу умереть».

 

  07 часов 35 минут 

  Кастелъ-Гандолъфо, Италия 

 

 Элизабет направилась обратно в комнату Руна, прижимая ладонью спрятанный в кармане телефон. В сердце ее пылал гнев, но графиня сдерживала его. Когда придет время спасать Томми, она должна будет действовать спокойно и безошибочно. Пока что не время для эмоций.

 Элизабет намеревалась поговорить с кардиналом, но сначала нужно было посмотреть, как там Рун.

 Перед тем как войти, Батори разгладила юбку и поправила рукава. Еще с порога она увидела, что брат Патрик стоит на коленях рядом с постелью Корцы и держит его за руку.

 Монах поднял склоненную в молитве голову и жестом подозвал Элизабет ближе.

 — Он все еще отдыхает.

 Подойдя к кровати, графиня всмотрелась в лицо Руна — такое безмятежное во сне. Он выглядел почти как обычно — годы и множество бедствий, которые Корца видел за свою долгую жизнь, словно бы не затронули его. Быть может, ему все-таки лучше было прожить жизнь обычного священника и умереть, обремененным лишь грузом простых человеческих забот... Он не заслужил той участи, что была уготована ему.

 — Я уверен, что он скоро очнется, — промолвил Патрик. — Правильно и своевременно оказанная первая помощь спасла ему жизнь.

 Элизабет вспомнила, как Эрин наносила свою кровь на раны Руна. Пусть эта женщина была уязвимой и смертной, но она спасла его.

 — Можете помолиться вместе со мной, если хотите, — предложил монах.

 Элизабет желала остаться, но все же с сожалением повернулась к двери кельи.

 — Сначала я должна поговорить с кардиналом Бернардом.

 — Я слышал, что остальные вскоре тоже пойдут к нему.

  Этого ей не сообщали. 

 Гнев нарастал в душе Элизабет от осознания того, что этот мерзавец сделал с больным мальчиком, превратив его в заложника.