Резкий голос пробился сквозь мелодию, вклиниваясь между нотами:

 — Эрин Грейнджер! Забери камень! Укрой его от света, прежде чем этот человек навеки затеряется в нем!

 Джордан узнал голос отшельника.

 Мгновение спустя сияние померкло, вечная песнь почти затихла. Мир обрел свою вещественность, вес и тени. Стоун увидел женщину, которая заворачивала самоцвет в белый лён, пряча его пламя от света. Ее глаза смотрели на Джордана со страхом и тревогой.

 Кто-то принес ей рюкзак, и она сунула сокровище туда.

 Звук закрывающейся «молнии» громом прозвучал в безмолвии церкви.

 Руки Стоуна сами потянулись к этой женщине, к ее рюкзаку. Он жаждал забрать камень, снова подставить его солнечному свету, чтобы дослушать его песню до конца.

 Женщина отступила на шаг назад.

 — Кто-нибудь из вас слышал это пение? — спросила она.

 Ответом ей был хор отрицания.

 Постепенно мир вокруг Джордана становился все более прочным. Но если напрячься, можно было расслышать слабый отголосок этой песни, доносящийся из рюкзака, и ему вторило такое же слабое эхо из кармана самого Стоуна. Это эхо было темно-изумрудным, полным обещания обильного роста, оно шептало о корне и листьях, о цветке и стебле.—

  Джордан, — произнес нежный голос у самого его уха. — Ты меня слышишь?

 «Да».

 — Джордан, ответь мне. Пожалуйста. — Потом Грейнджер отвернулась, и голос стал тише. — Что с ним не так?

 — Он лишен равновесия.

  — Это снова голос отшельника.

 — Что это значит?

 — Он был затронут ангельской кровью. Она защищает его и лечит его, но в то же время всякий раз, спасая его, поглощает его человечность все сильнее и сильнее. Вы можете видеть карту этой войны, начертанную на его коже. Если ангельская сила возобладает, он будет навеки потерян для вас.

 Ко лбу Джордана прикоснулась ладонь; по сравнению с жаром его кожи она была холодна, точно подтаявший лед.

 — Как нам помочь ему?

 «Ее зовут... Эрин».

 — Не дайте ему забыть о его человечности.

 — Что вы имеете в виду? Как именно это сделать?

 Джордан услышал, как изменилось это тихое пение, вновь привлекая его внимание. Это был отзвук минорных аккордов, темная нить, которая вплелась в песню, привнося в нее глубокие тревожные ноты.

 Он заставил свои губы шевельнуться.

 — Кто-то идет.

 Все умолкли, и это дало ему возможность прислушаться внимательнее.

 — Невозможно, — заговорил отшельник. — Вокруг всей горы я расставил стражей. В тени леса, в темных тоннелях. Они предупредили бы меня. Вы в безопасности.

 Черные ноты в голове Джордана звучали все громче.

 Львенок зарычал, его белая шерсть поднялась дыбом.

 Стоун встал, отошел к стене и взял какое-то орудие с длинной рукояткой.

 — Поставьте тяпку, — велел отшельник. — Нет необходимости творить насилие.

 Джордан повернулся лицом к черным теням в дальней части церкви.

 Слишком поздно.

 «Он здесь».

 

  18 часов 48 минут 

 Легион шагнул в темный тоннель из-под тенистого полога леса. Его вели другие, те, кого он нашел скрывающимся в лесах, те, чья сущность была осквернена, но кто надеялся найти мир на этой горе. Вместо этого они получили клеймо Легиона, когда демон коснулся их, поработив.