«Как распятие на груди у Руна».

 В голову Эрин пришла неожиданная мысль, и, спеша проверить ее, женщина пошла прочь, шурша соломой, раскиданной на полу. Она направлялась в центр церкви, где неф пересекался с трансептом. Оглянулась на Руна, видя ожог у него на груди, над сердцем.

 Теперь она стояла в самом сердце храма Гуго.

 А ведь назначение сердца — качать кровь, не так ли?

 Сангвис должен быть здесь.

 Эрин снова посмотрела на потолок прямо у себя над головой. Не спрятал ли Гуго камень там, наверху?

 «Нет, — решила она, — эта загадка уже решена».

 Процитированный ранее принцип эхом отдался в ее мыслях.

  Что вверху, то и внизу. 

 Эрин посмотрела себе под ноги, потом опустилась на колени и начала искать, сметая солому. Она шарила ладонями по полу, пока не нашла камень с характерным углублением —округлым, с фестончатыми краями.

 Похожим на чашу.

 — Он здесь, под полом, — произнесла Эрин, сначала нерешительно, затем громче и увереннее: — Вы превратили Сангвис в сердце своего храма, месье де Пейн! Вы спрятали его здесь.

 Остальные бросились к ней, спугнув стаю черных птиц из-под высокого свода.

 Гуго неспешно направился следом.

 Рун первым подбежал к Эрин и опустился на пол рядом с нею. Он положил ладонь на найденный ею булыжник с углублением.

 — Она права. Я чувствую отголоски святости, исходящей оттуда.

 София присоединилась к нему, согревая ладони теплом этой святости. Из всех сангвинистов только Элизабет осталась стоять позади, скрестив руки на груди и почти равнодушно глядя на прочих.

 Даже львенок подсеменил поближе. Звереныш держался рядом с Гуго, в основном рассматривая птицу, сидящую на плече отшельника, — естественный интерес для представителя семейства кошачьих. Хорошо, что Гуго действительно покормил его. И все-таки, оказавшись в центре храма, лев аккуратно коснулся лапой углубления в камне, явно наслаждаясь тем, что ощущал при этом прикосновении.

 Это движение заставило Эрин вернуться к мелким деталям загадки. Она провела пальцем по фестончатому краю углубления, подумав, что ключом, вероятнее всего, тоже служит кровь.

 — Это врата сангвинистов, не так ли? — заявила Эрин. — Единственный способ его открыть — кровь сангвиниста.

 — Вы поистине неординарная женщина, — признал Гуго. — Ваша внимательность поражает.

 Она смотрела на него, чувствуя, что здесь кроется что-то еще.

 — Что-то подсказывает мне, что открыть эти конкретные врата не так-то просто.

 — Действительно, подобные врата можно запереть многими разными способами.

 Эрин вспомнила, как Бернард закрыл дверь приказом «pro те».

 — Даже я больше не могу открыть их, — сознался Гуго. — Я запечатал их приказом, который помнят лишь немногие сангвинисты. Даже мой дорогой друг Бернард не входит в их число.

 Эрин кивнула. По крайней мере это имело смысл. Запереть врата так, чтобы никто не смог заставить Гуго открыть их — каким бы то ни было принуждением.

 — Я слишком грешен, чтобы открыть их теперь, — продолжал де Пейн. — Необходима чистота, чтобы отворить святой камень.

 — Чистота? — переспросила Эрин.

 — Они откроются только для сангвиниста, который никогда не ведал вкуса крови, прежде чем испить вина и принять то, что предложил Христос. — Гуго посмотрел на них. — Нужна кровь Избранного.