— Стас, всех собери у себя, и ждите сигнала, — закончил разговор я.

— Все понятно. Ждем указаний! — вытянулся по струнке Стас и, по-военному развернувшись, вышел.

Я сидел в кабинете и вслушивался в переговоры, которые вели между собой сотрудники наружного наблюдения. Из этих переговоров было ясно, что интересующий нас автомобиль въезжает в Казань.

Раздался телефонный звонок, я снял трубку и услышал команду Костина:

— Зайди.

Не оставляя радиостанции, я направился к нему.

— Виктор! Как дела у тебя, люди готовы? — очень озабоченно спросил он.

Я кивнул, давая понять, что мы готовы.

— Дело поручено именно тебе, потому что я очень надеюсь, что ты не подведешь. У тебя все получится. Ты парень фартовый. Понимаешь, я изначально был против нашего участия, но их понять можно — они сами не могут это сделать. Просто не умеют. Конторские сильны лишь в оперативном плане. Сейчас не тридцать седьмой год, и они уже не те, когда арестовывали народ пачками. Вот поэтому и перекладывают это дело на нас. Если все хорошо — это их победа, а если плохо — виноваты мы. Виктор, береги людей! Удачи тебе!

Я поблагодарил его за поддержку и вышел.

Не успел я открыть дверь своего кабинета, как туда влетел Зарипов.

— Ты где был? — крикнул он сходу. — Я тебе звоню, а ты не берешь! Надо срочно выезжать! Радиостанция с тобой?

Я показал ему радиостанцию и молча стал одеваться. Быстро надел легкий бронежилет, накинул пальто и устремился вслед за выходящими на улицу сотрудниками уголовного розыска.

Мы разместились в трех легковушках и двинулись за машиной КГБ. Ехали молча, в эфир не выходили — там беспрестанно переговаривались сотрудники наружки и Зарипов.

Сначала мы ехали по улице Большой Красной, затем по Батурина, с которой поднялись на Ленинскую дамбу и устремились в сторону Дворца молодежи.

Неожиданно в районе Молодежного центра машина КГБ вдруг перестроилась в левый ряд и свернула на улицу Гривка. Задержавшись на минуту, чтобы мы могли подтянуться, машина направилась в Кировский район. Выехав на Краснококшайскую, мы повернули в сторону Кировской дамбы. Проехав мимо речного техникума, наши ведущие устремились в сторону центра.

В плотном потоке машин мы неоднократно теряли их из вида и лишь из разговоров по рации догадывались, куда нам двигаться. Около Центрального стадиона машина КГБ остановилась. Наши стали метрах в пятидесяти. Мы видели, как вышел Зарипов и закурил. Постояв минут пять, он направился к нам, знаками подзывая меня.

Я вышел. Он отвел меня в сторону и сказал:

— Виктор, не знаю, что происходит, но они почему-то сильно психуют и не хотят выезжать за город, как им предлагает наш человек. По всей вероятности, боятся подставы. Сам источник тоже психует, боится, что они могут его просто кончить.

— Ильдар, с чего они стали вдруг психовать? До этого момента все шло гладко. Что произошло? Я думаю, их надо брать там, где они остановятся и успокоятся. Плана захвата пока у меня нет. Все будем обдумывать непосредственно на месте, — предложил я.

— Не буду скрывать — у нашего человека не оказалось нужной суммы для покупки их партии наркотиков. Раньше они не оговаривали сумму, а теперь потребовали все деньги разом. Вот он им и предлагает выехать за город, где якобы у него живет друг, у которого он может занять. Но те боятся, похоже, не верят. Ладно, я к себе, а ты держись за мной. Особо не прижимайтесь. Если что, я передам свои координаты по рации.

Мы вновь расселись по машинам и поехали дальше.

Шел уже тритий час, как мы выехали из МВД и мотались по улицам Казани.