«Наверное, это последние денечки бабьего лета, — тихо радовался я. — Скоро начнутся дожди, подуют ветра».

Я, как все рожденные в осеннее время, любил весну. А точнее, вторую половину апреля. Мне нравилось наблюдать, как просыпается природа, как городские сады и скверы покрываются молодой нежно-зеленой листвой. Я подошел к отделу и увидел ожидавшего меня Лобова и водителя «Мерседеса».

— Здравствуйте, Виктор Николаевич, — направился ко мне Лобов. — Мы в отношении вчерашнего недоразумения.

— Мне нужен водитель, а не вы, — отрезал я и прошел, не останавливаясь.

— Козел! — услышал я сдавленный голос Лобова.

Я не стал оборачиваться, и, словно не слыша обидной реплики, проследовал дальше.

За мной тихо семенил молодой человек с фигурой платяного шкафа. На его могучих плечах крепко сидела бритая под ноль голова, а большой живот напоминал о вреде обжорства.

Около дверей моего кабинета уже ждал Харламов, начальник уголовного розыска Автозаводского отдела милиции.

Я открыл дверь и вошел в кабинет. Оттеснив от двери водителя, за мной протиснулся Харламов:

— Виктор Николаевич! Я буквально на пару слов!

Я махнул ему рукой и сел в кресло. Харламов присел на краешек ободранного стула.

— Виктор Николаевич! Вчера мне позвонил большой человек из Елабуги и попросил отрегулировать с вами вопрос с автомобилем Лобова. Лобов влиятельный человек не только в Елабуге, но и здесь, в Челнах, и не хотелось бы портить с ним отношения. Я больше чем уверен, что если бы вы знали его достаточно хорошо, у вас не возникло бы никакого сомнения по этому поводу. Лобов часто помогает милиции не только деньгами, но и привлекает к помощи местных бизнесменов. Он совсем недавно купил в Ижевске несколько машин для нас.

Я спокойно смотрел на Харламова. Этот человек упал в моих глазах буквально за минуту. Он, конечно, даже не замечал того благолепия, с каким говорил о Лобове, и старался убедить меня в бескорыстии этого человека.

Выдержав паузу, Харламов продолжил:

— Вы меня понимаете, Виктор Николаевич? Отдайте им права, и Лобов сделает для вас намного больше, чем вы для него. Он всегда помнит добро. Вы же знаете, долг платежом красен.

Харламов поднялся со стула и направился к выходу. Его гордая осанка свидетельствовала о честно исполненном долге.

В кабинет вошел водитель и остановился у порога.

Я вновь удивился его габаритам.

— Присаживайся, — предложил я, словно мы были давно знакомы. — Ты, надеюсь, все понял? Кто прав, а кто не прав. На сильного всегда найдется другая сила.

— Понял, начальник, — ответил он и уселся на старый стул. — Я ведь не знал, чья это машина. Ну, бывает, лихачу иногда!

— Как твоя фамилия? — спросил я и, повернувшись к нему спиной, стал доставать из сейфа изъятые вчера документы.

— Хлебников я. Меня все Батон называют, но я не обижаюсь.

Я достал документы и положил их на стол. Протянул Батону лист бумаги и шариковую ручку.

— Давай, Батон, шевелись. Пиши!

— «Чего, чего», — передразнил я его, — расписку пиши!

Он пододвинулся к столу и начал писать.

Я из-за плеча следил за его писаниной, удивляясь его безбожной безграмотности. В каждом слове Батон делал как минимум по одной ошибке.

— Ну, так дела не пойдут, — прервал его я. — Пиши, я буду диктовать. «Расписка». Поставь дату и время. Сейчас девять тридцать. Написал? Пиши свою фамилию, имя отчество. Поставь перед этим букву «Я». Ты что, Батон, первый раз пишешь расписку? Написал? Продолжай! Получил водительское удостоверение и технический паспорт на автомашину «Мерседес».