Мы с Сашкой не знали, что делать. Нам было страшно и в милицию идти, и с ними оставаться. Пахтакор нас запугал. Кстати, Пахтакор нам сказал, что Лысый, или как его, был недоволен одним бизнесменом, которого зовут Миша Веселовский. Этот Веселовский с Лысым работал года два, если не больше. В этот бизнес, связанный с поставками полиэтиленовой крошки, его ввел сам Лысый. Теперь этот Миша вдруг захотел поменять свою «крышу» с одной на другую. Лысый Мишу предупредил, что если он попробует это сделать, то его закопают живьем. Но Миша не поверил и не испугался. Он обратился к противоборствующей группировке, и те «забили стрелку» в кафе на Бутлерова, чтобы обсудить эту ситуацию.

Вечером к нам приехал Пахтакор и попросил, чтобы мы накануне встречи положили этот сверток в урну у входа в кафе. Мы и сделали, как он велел.

Утром Пахтакор передал нам пульт от радиоуправляемой детской машинки. Мы должны были с Сашкой сидеть около шахматной школы, напротив кафе, и привести в действие взрывное устройство, когда люди выйдут из кафе на перекур.

Мы видели, что там собралось человек сорок. Но нам помешал дворник, который вытащил пакет из урны и отнес его в контейнер за кафе. Кстати, с нами был еще один парень, который должен был проконтролировать нашу работу. Как его зовут, не знаю, и видел его я всего один раз.

Сейчас, наверное, если бы нам удалось взорвать бомбу, он бы нас уже убил.

Зачем мы Пахтакору после этого? Ему свидетели не нужны.

Я позвонил Пахтакору и сообщил, что бомбу выкинул из урны дворник. Пахтакор заставил нас дождаться вечера и забрать ее.

Остальное вы уже знаете.

Он попросил у меня еще одну сигарету и, закурив, замолчал.

— Логинов, — обратился я, — а что за парики мы обнаружили в твоей машине?

— Я скрывать больше ничего буду. Вы помните убийство Птицына? В него стреляла женщина с детской коляской. Это убийство совершил я, вот в этом парике.

Он хотел мне рассказать об обстоятельствах этого убийства, но тут открылась дверь, и я увидел знакомые лица сотрудников КГБ.

— Привет, Николаич! — улыбнулся один из них. — Забираем твоего клиента.

— Вот так всегда — мы задерживаем, а вы забираете, — я тоже улыбнулся. — Вы уж проинформируйте нас об этом официально, а то клиент числится за мной.

— Не переживай, все будет нормально! Вообще-то вы здорово поработали с Балаганиным. А если это реализация по оперативной информации, то вообще высший пилотаж!

— Нет, мы сами с Балаганиным подложили бомбу, — завершил я беседу, провожая их из кабинета, — а потом нашли чисто случайно.

Сейчас, ворочаясь в постели, я почему сравнивал два случая в моей жизни. В первом была явная и непосредственная близость смерти, а во втором — лишь ее угроза. Что хуже, а что лучше — сколько я ни думал, так и не смог решить. Я закрыл глаза и стал медленно считать про себя. Незаметно, сморенный недобрыми мыслями, я крепко заснул.

Проснулся от шума в коридоре. Прислушавшись к разговору, доносившемуся оттуда, я понял, что причиной тарарама было неадекватное поведение Лазарева, который, мягко говоря, в громкой форме отказывался от уборки в номере.

— Да что это такое! — возмущалась горничная.