— Ваша оперативная машина попала в ДТП. Есть трупы и раненые.

— Что-что вы говорите?! — закричал я изо всех сил, словно от моего крика что-то зависело. — Говорите! Где это произошло? — орал я, — кто погиб, кто ранен? В каком они состоянии?

— Это произошло на тридцатом километре трассы. Ваша машина, по всей вероятности, выехала на полосу встречного движения и попала под «КамАЗ». Все сейчас в больнице, состояние тяжелое, но стабильное. Как говорят врачи, жить будут. Только Агафонов сейчас в реанимации, у него серьезная черепно-мозговая травма, он в коме. Врач сказал, он безнадежен.

— Кто работает на месте ДТП?

— На месте? — переспросили меня. — Дознаватель из ГАИ, эксперт, сотрудник прокуратуры и начальник милиции.

— Передайте им, я выезжаю!

Я быстренько оделся, захватил с собой одного из следователей, и мы понеслись на тридцатый километр.

Всю дорогу мой водитель пытался выспросить у меня, что случилось, но мне было не до разговоров, в голове я настойчиво прокручивал все события последних дней.

«Боже, какая несправедливость! Это я должен был быть в этой катастрофе, а не эти пацаны! Откуда бандиты узнали про то, что мы едем в поселок, что еду именно я? Я ведь никому не сказал. Кроме Кунаева. Так, а может, встреча Агафонова с этой женщиной сегодня была специально организована? Не исключено, что именно так бандиты хотели заманить меня. Кунаев! Может, он сам организовал все это? Он один знал о поездке. И я сам попросил у него водителя и сказал, что сам поеду. Неужели он слил своему родственнику? Или просто роковое совпадение?»

Я задавал себе этот вопрос уже в который раз, но вразумительного ответа не находил.

Дорога, по которой мчалась наша машина, была абсолютно прямой, и встречные машины были видны издалека.

«Тогда как это могло произойти? Лапин опытный водитель и вдруг — не смог разъехаться на такой широкой дороге? А может, он заснул или заговорился с ребятами?»

Мы доехали до места ДТП сравнительно быстро. Оперативная группа ОВД уже сворачивала работу. Я вышел из машины и направился к группе людей, стоящих у обочины.

— Здравствуйте! Заместитель руководителя оперативно-следственной бригады МВД СССР Абрамов Виктор Николаевич, — представился я. — Кто может доложить по ДТП?

Мужчины переглянулись.

— Желающих, как я вижу, нет? Тогда я хотел бы услышать версию сотрудников ГАИ. Что думает ГАИ, почему две машины не смогли разъехаться на этой дороге? Это первый вопрос. Второй, могло ли быть здесь преднамеренное ДТП, то есть умышленное. Кстати, а где вторая машина?

Начальник местного отдела милиции подозвал к себе работника ГАИ и задал ему эти вопросы. Работник — молодой лейтенант милиции — сначала задумался, а затем, взвешивая каждое свое слово, начал нам подробно излагать свою версию.

Чем дольше он докладывал, тем больше я убеждался, что это была ловко организованная западня для нашей оперативной машины.

Я остановил сотрудника ГАИ на полуслове:

— Скажите, сколько машин участвовало в этом происшествии, одна, две, три?

— Почему вы меня об этом спрашиваете? — удивился он.

— Я, конечно, не специалист в вашей области, но, судя по следам протекторов, вот здесь, на этом месте разворачивались две машины. Видите следы — одна разворачивалась в эту сторону, другая в эту. Вы зафиксировали эти следы? Где эти машины, и кому они принадлежат? Вы организовали их перехват? Судя по осколкам фар, у «КамАЗа» должны быть повреждения.

Работник ГАИ заметно смутился, и краска залила его лицо.