— Вот и ладненько, — потер руки я. — Думаю, вам необходимо время, чтобы осознать ситуацию, в которую вы попали. Поэтому принимаю решение о вашем задержании по статье 122 УК сроком на трое суток.

— Нет, только не в изолятор! — заплакала Ким. — Я больше не хочу сидеть.

По ее красивому лицу градом катились слезы. Она промокала их своим белым шелковым платочком.

Что бы как-то сдержаться от нахлынувшей на меня злости, я отвел от нее взгляд и стал нарочито равнодушно смотреть в окно.

В кабинет вошел Старостин.

— Отведите ее в камеру и оформите все необходимые документы, — велел я. — После все подпишу.

Все произошло так, как и должно было произойти в этот день.

Опергруппа без всякого шума задержала скрывающегося Измайлова. В момент задержания тот находился в квартире и, увидев входящих оперативников, молча протянул руки, на которые тут же надели наручники.

Он не спал последнюю ночь, переживая из-за случившегося ДТП. Ведь он и его товарищи долго продумывали акцию по устранению заместителя оперативно-следственной группы Абрамова, но Измайлову всегда казалось, что в самый последний момент они откажутся от затеянного, но этого не случилось. А самым страшным оказалось то, что в результате ДТП пострадали совершенно другие.

Абрамов остался цел, и теперь его сотрудники приехали за ним. Он догадывался, что в случае малейшего сопротивления его убьют на месте, и поэтому решил, что сопротивляться не будет. Жизнь одна, и жить ему еще хотелось.

Через час разбитая машина, на которой Измайлов совершил ДТП, также стояла на плацу городского отдела милиции.

Измайлова завели в мой кабинет. Он сидел на стуле, опустив свою бритую голову. Я внимательно рассматривал сидящего передо мной человека, который убил одного и покалечил троих моих сотрудников.

Измайлов внешне представлял типичного работягу, с большими руками, черными от въевшегося за десятки лет машинного масла. От его грязной водительской куртки пахло маслом и соляркой.

— Ну что, Измайлов, — произнес я, — ты знаешь, что вчера убил человека? Да не просто гражданина СССР, а сотрудника милиции! Знаешь, что за это бывает?

— Догадываюсь, — тихо, но грубо ответил Измайлов. — Я не хотел убивать, просто так получилось.

— Врешь ты все, Измайлов, — повысил голос я. — Гражданка Ким, в отличие от тебя, рассказала нам, что вы накануне вместе с ее мужем приходили к ней домой и обсуждали подробности акции против работника милиции. Вы сообщили ей о своих планах организовать ДТП, и что собираетесь убить сотрудников милиции, которые будут находиться в машине. Представьте себе, Измайлов, в этом я ей верю больше, чем вам. Она никого не убивала. Ее роль сводится к недонесению о планируемом преступлении и пособничеству в совершении преступления. Теперь, Измайлов, все зависит только от вас лично, спасете вы себе жизнь или нет.

Я внимательно посмотрел на него — о чем сейчас может думать человек, обвиняемый в умышленном убийстве работника милиции?

— Глядя на вас, — продолжил я, — стараюсь понять ваш поступок. Вы приобрели ворованный «КамАЗ», хотя хорошо знали, что покупали у Шиллера не «чистый» автомобиль, то есть уже тогда вы совершили преступление. Так вот, скажите мне, Измайлов, неужели эта машина стоила жизни молодого парня и здоровья еще трех ребят? Ведь сейчас не тридцатые годы, а они не бойцы продовольственного отряда, которые отбирали у вас честно заработанный кусок хлеба, за который вы могли бы перегрызть им глотки? Машина-то краденая, не ваша? Что вас толкнуло на это?

Измайлов сидел, низко опустив голову, и молчал.