– Почему мне это все говорит о том, что мы никогда не были наедине?

– Потому что это правда.

Я приподнялась на локтях и провела взглядом вдоль своего тела, потом перевела взгляд на него…

– Ведь ты тоже устал от необходимости меня с кем‑то делить?

– Не устал, но каждому мужчине приятно осознавать, что женщине он нужен сам по себе, а не как дополнительные руки, губы или член.

Должно быть я выглядела настолько же потрясенной, насколько я себя чувствовала, потому что он встал, подошел ко мне и обнял.

– Прости, Анита, я не должен был этого говорить, действительно не должен был.

– Ты так чувствуешь?

Он покачал головой.

– Нет, клянусь тебе, нет. Натаниэл любит делиться. Жан‑Клоду тоже нравится, когда ты позволяешь ему быть с тобой при других мужчинах, особенно при Ашере. Я не могу сказать ничего о Мике, он со мной это не обсуждал. Ричард, ну, в общем, наш Ульфрик в последнее время не любит делиться вообще чем‑либо.

– Но ты ведь тоже так считаешь?

– Да, как и большинство мужчин, которым достаются лишь крохи твоего внимания. Задумайся, и ты увидишь, что мы всего лишь запасные мужчины в твоей постели.

– Это не так.

– Если это не так, то почему ты никогда не обращала на меня внимания, если не была под властью ardeur?

– Но сейчас я с тобой.

– Да, но это просто разновидность непредвиденной ситуация. Я знаю, что это что‑то вроде секса из жалости.

– Я не занимаюсь сексом из жалости. – Я села.

– О, Боже, я не могу это иначе объяснить.

– Тогда, нам, наверное, стоит остановиться, – сказала я, садясь к спинке кровати.

Он спрятал лицо в подушку и приглушенно застонал от обиды. Он приподнялся и и сказал:

– Может ты и права. Нам стоит позвонить Ирвингу и рассказать ему всю правду об этой поездке.

– Ты согласен, что нам не стоит заниматься сексом прямо сейчас? – спросила я.

– Да, возможно, нам стоит позвонить Жан‑Клоду и сначала спросить у него разрешения. Я думаю, что другие Мастера правы. Ты нам диктуешь. И я не лучше других. Мы ведь не всегда спрашиваем мнение Жан‑Клода или кого‑то еще. Ты говоришь «прыгай», и мы прыгаем. Ричард ненавидит это в отношении своих волков.

– Жан‑Клод тоже это ненавидит?

– Он не говорил об этом.

Я потянула подушку на колени и обняла ее.

– Я позвоню Жан‑Клоду, а ты Ирвингу, и скажи ему, что без одобрения Жан‑Клода материал не пойдет в печать.

Джейсон кивнул.

– Отличный план.

Он взялся за городской телефон, а я воспользовалась сотовым. Я могла говорить с Жан‑Клодом одновременно с тем, как Джейсон пытался связаться с Ирвингом.

Голос Жан‑Клода был предельно нейтральным, какой я когда‑либо слышала. Я знала, что если бы он стоял рядом, то замер бы в неподвижности, свойственной только вампирам, будто, если вы отведете взгляд, они станут невидимыми.

– Я как раз размышлял, станете ли вы звонить, ma petite.

– Я должна была позвонить раньше, но один вид репортеров выбил нас из колеи.

– Это было неожиданностью, – согласился он все тем же пустым голосом.

– Жан‑Клод, Джейсон пытается отыскать Ирвинга Гризволда, чтобы рассказать ему правду о том, почему мы здесь. Как считаешь, это поможет?

– Обычно вы не спрашиваете моего мнения, ma petite, когда находитесь столь далеко.

– Я думаю, что была не права, Джейсон объяснил мне некоторые вещи, и теперь я могу только сожалеть.

– Сожалеть о чем, ma petite?

– Я сожалею, что моя свобода заставила тебя выглядеть плохим Принцем Города в глазах других Мастеров.