Придется вдумчиво и внимательно проверять каждого.

Наверняка дворяне не упустили возможности заслать своих шпионов. А может и не только дворяне…

— Ах да, — размышления о засланных казачках натолкнули меня на интересную мысль. — Если среди вас или ваших подчиненных есть те, кто здесь вынуждено — не бойтесь объяснить ситуацию мне лично.

Я поморщился, сообразив, что выразился как-то запутанно и невнятно.

— Я к тому, что если вас кто-то подкупил, или потребовал долг Чести в обмен на незначительную просьбу… знайте, это будет безЧестный поступок. От нас зависит судьба княжества, и смуты у себя в наделе я не потерплю.

Не знаю, дойдут ли мои слова до нужных ушей, но попробовать все же стоит.

— Ситуации бывают разные, но скажу так. Никого судить я не собираюсь — раз. И мы своих не бросаем — два.

— Михаил все верно говорит, господа офицеры, — поддержал меня Хмурый. — Он меня, тогда ещё простого солдата, с холма на себе вытащил.

— И когда песеголовые нас теснили не дрогнул, — подтвердил Сасс.

— Похвалили и хватит — нахмурился я. — Запомните главное, господа офицеры. У нас все по Совести, и наш Путь — Путь Чести.

Уж не знаю, что повлияло на Воинов — моя пафосная точка или искренние отзывы офицеров знакомых со мной, но остаток совещания прошел на ура.

Мы распределили задачи назначили ответственных, немного познакомились в процессе.

Я уже мыслями был у палатки Толстого, планировал завтрашний стрим и предвкушал ночную встречу с Рив.

В общем, мы уже готовы были разойтись по своим палаткам, как к нам ввалился Алабай.

Выглядел пёс паршиво.

Правая сторона опалена, левая лапа рассечена, морда сплошь исцарапана.

— Северяне? — в руке сам по себе оказался Золотой меч.

Алабай вздрогнул, страшно зарычал и забился в судорогах, на наших глазах оборачиваясь в человека.

Зрелище было не для слабонервных, но я и не думал отводить взгляд, думая про себя что же произошло.

Это точно не северяне, иначе Алабай бы не стал перекидываться. Но тогда кто? Или… что?

Как же не вовремя…

А ведь я хотел пообщаться с Толстым насчет Ольги, узнать у Мирона из-за чего между нами пробежала черная кошка, проведать Рому Дубровского и… увидеться с Рив…

— Шел… по следу, — Алабая наконец-то перестало корежить, и он тут же принялся выталкивать из себя слова. — Кто-то опасный… выследил логово…

— И оно… — поторопил я Алабая, решая, поднимать лагерь в ружье или справимся сами.

— Под холмом… — Алабай сглотнул и посмотрел мне в глаза. — Под этим холмом.

Интерлюдия. Совет старейшин Севера

Сноу был зол. Да что там, Сноу был в ярости.

Что глава Белых Исгерд, что глава Серых Хролф уверенно рушили все, что он создавал несколько лет.

Наплевали на мелкие племена, закрыли глаза на самодурство некоторых вождей в пограничье, нарушили договоренности с торгашами.

Власть, номинально, была в его руках, но Сноу Вурст больше не мог доверять своим пока ещё союзникам.

К тому же совет грезил взятием Великой троицы — Града, Клодца и Мхов, и армию было решено разделить на три мощных кулака.

Левым командовал жадный Исгерд, пообещавший оставить после штурма Мхов пустые улицы и реки крови.

Центральным руководил тупица Хролф. Глава Серых возомнил себя великим полководцем и пошел на сам Град!

Ну а Сноу, приняв под командование свою часть армии, нацелился на Клодец.

Сноу предпочитал есть оленя по кусочкам, и Клодец виделся ему наименее укрепленным из «Великой троицы».