Оставили записку и… спокойно себе пошли обратно.

Он был настолько удивлен, что даже не стал нападать на расслабившийся отряд. Просто сидел в углу и смотрел на оставленный на письме накопитель.

Полуразряженный накопитель! Ему! Словно какую-то подачку!

Это была наглость, которую он не собирался прощать. Хотя… если только таким образом они хотели привлечь его внимание?

Ведь источник силы, оставленный под землей, только слепой не почувствует!

Но все равно, нужно хорошенько их проучить! К тому же эти умники сами подали ему несколько отличных идей.

Но когда чужаки ушли, любопытство все же победило, и он подошел к письму.

Герб напоминал гимназистский, но был каким-то другим.

Почерк уверенный, ровный.

И только сейчас, читая записку, он вдруг понял, что слова паренька о том, что он, дескать, прочешет весь надел и убьет его, были не угрозой, и не бравадой.

А самой настоящей констатацией факта.

Пацан буднично делился с Воинами своими планами.

«Михаил Иванов… — прочитал он подпись и аккуратно убрал записку за пазуху. — Что ж, Михаил Иванов, посмотрим, как ты запоешь при личной встрече!».

Глава 17

Я, конечно, ожидал, что последующие деньки будут непростыми, но чтобы настолько…

Утренняя побудка, завтрак, планерки и совещания, на которых офицеры ставили задачи на день, участие в вылазках, согласование стройки с Мастером Нико…

И это не считая логистики, выстраивания маршрутов, обустройства казарм и складов и составления графика питания!

Про разведчиков Северян и неуловимого разумного из-под холма я и вовсе молчу.

Не хватало рук, не хватало материалов, не хватало времени и опыта руководства…

Благо, с большей частью должностных инструкций помог Яков Иванович и Оут, но тем не менее работы был непочатый край.

И я, видимо, слишком много на себя взвалил, поскольку пытался успеть везде, не успевая нигде.

Очень хотелось психануть и послать особо упертых ребят куда подальше, но я пока ещё держал себя в руках.

Было такое чувство, что я, будучи зеленым стажером, пришел на работу в крупную компанию, и на меня тут же навесили миллион разных дел.

В любом случае, я держался.

И очень помогало понимание, что вся эта ситуация — просто-напросто учебка.

Боевые действия, разведка и засады, прокладка маршрутов, тактическое и стратегическое планирование…

Тут-то мне и пригодился мой блокнот с записями про каждого из моих одноклассников.

Заметки я передал штабс-капитану Сассу, который, к слову, требовал от меня присутствия на всех собраниях штаба.

Поначалу мне было интересно, потом скучно, а потом до меня дошло, чего хочет добиться штабс-капитан.

И теперь, вместо вникания в ежедневные задачи, которые сам же и готовил для собрания, я следил за самим штабс-капитаном.

За тем, как он говорит, как держит себя, как выходит из неудобных ситуаций.

И мне, признаться, до сих пор было немного стыдно за первый совет.

Тогда я не захотел глубоко вникать в ситуацию и разобрался со Спесовым… по понятиям, а не по-дворянски.

На уровне местечкового офицера — это было нормально, что ли? Наорать, прогнуть авторитетом.

Но если я хотел попасть в высшее общество, а именно туда я и целил, такое поведение было неприемлемо.

И я внимательно учился, жадно впитывая чужой опыт, чтобы потом, в течение дня применять его в общении с Воинами и офицерами.

А некоторые ситуации даже разыгрывал со своими одноклассниками, делая что-то типа вечерних ролевых игр, на которых каждый отыгрывал свою роль.

— Поручик, вы забываетесь, — подпустить холод в голос.

— Да моему отцу достаточно написать одно письмо и вас сместят с должности!

— Действуйте, поручик, — максимальный холод.