— Почти, — я усмехнулся. — Павлик Морозов его зовут.

— Воин?

— Ну, как сказать, — я призадумался. — Есть две теории. Кто-то говорит, что он был героем. Воин правды, так сказать. Ну а кто-то считает его просто предателем, заложившим своего отца и деда.

— Против рода идти невместно, — покачал головой Морозкин.

— А если отец — преступник, а дед — душегуб? — не удержался я.

— Род плохого никогда не подскажет делать, — не согласился поручик. — Значит отец и дед против рода пошли, поставив на первое место служение своим интересам.

— Ну а что маленький мальчик может сделать против взрослых? — я уже и сам был не рад, что завел такой разговор.

— Род на помощь призвать, конечно, — удивился Морозкин. — Ну или к князю пойти на крайний случай.

— У него была… немного другая ситуация, — вздохнул я. — даже безвыходная, что ли? Убили его, можно сказать, свои же.

— Как бы то ни было, Род все видит, — уверенно заявил поручик. — И виновные будут прокляты Родом, и справедливое наказание настигнет их.

— Не всегда все в жизни справедливо выходит.

— Всегда, — не согласился Морозкин. — У меня дед девятиранговый маг, он говорит, что мы многое не помним. Зачастую за свои прошлые поступки ответ держать приходится, реже — за грехи предков.

— Даже так? — удивился я.

— Да, — кивнул поручик. — Поэтому знающие люди, ежели что нехорошее задумали, никогда родню в свои планы не посвящают. Иначе Судьба так в ответочку ударит, что весь род прервется.

Насчет Судьбы у меня было свое мнение, но дальше развивать разговор я не стал и, задумавшись, замедлил шаг.

Услышанного и так с лихвой хватило на подумать.

Ведь концепция, действительно, получалась интересной.

Если, к примеру, некто Икс, хочет возвысить свой род, он может пуститься во все тяжкие, но так, чтобы никто из родичей об этом не знал.

Эдакая жертва — берет на себя грехи в обмен на величие рода.

Вот только интересно — работает ли это в жизни?

Эх, ну почему Светозар не поехал в надел?

Я задумался было о роде и о том, что в моем мире называют родовой кармой, но взгляд зацепился за очередной барельеф, и я хлопнул себя по лбу.

Я же вообще не о том пообщаться с Морозкиным хотел!

— Павел, — я прибавил шаг. — Я ж совсем о другом хотел поговорить. Скажи, ты своим навыком тайники находить можешь?

— Забудь о тайниках, Михаил, — усмехнулся поручик. — За все это время мы прошли пять штук и все пустые. Кто бы он ни был, он здесь уже давно.

— Ясно, — помрачнел я. — Слушай, а вообще что-нибудь про это место знаешь? Как-то не похоже на шахты.

— Это же твой надел, — удивился Морозкин. — А ежели сам не в курсе, запроси летопись из княжеской библиотеки.

Мда уж, летопись… Как просто…

— Ну да, ну да… Слушай, Павел, а что там с нашим незнакомцем-то? Чувствуешь его хоть?

— Нет, — тут же погрустнел поручик. — Вся надежда на чутье Алабая.

— Он здесь был! — отозвался идущий впереди перевёртыш. — Но точнее сказать не могу. Здесь везде его запах.

— Затаился, — сделал вывод Морозкин. — Иначе я бы его услышал.

— Или далеко вниз ушел, — бросил Алабай, выводя нас в круглый зал.