Было так больно, что вместо ора у меня из горла вырывался визгливый хрип.

Рядом сипел Толстой.

А боль продолжала вкручиваться дальше, с каждой секундой подбираясь все ближе к голове.

Было так плохо, что я даже не мог вынырнуть из этого океана боли и втянуть в себя глоток свежего воздуха.

— Ох…

Глаза не видели ничего кроме ослепительно-яркой рези, в ушах стоял мучительный звон, и этот вздох я скорей почувствовал, чем услышал.

За мгновение до того, как моя голова взорвалась от нестерпимой боли, а сознание ухнуло в спасительную пустоту, на моих губах мелькнуло слабое подобие улыбки.

Этот вздох мог принадлежать только одному человеку…

А именно — Ромке Дубровскому.

Глава 16

Когда кто-то принялся бесцеремонно меня тормошить, первой мыслью было: «Где я?»

Следом промелькнула вторая: «Какого ксура?»

Ну и финальной мыслью, от которой сон смело словно рукой, было:

«Ромка очнулся!».

Распахнув глаза, я с удивлением уставился на угрюмого Хмурого, окончательно вспомнил, где нахожусь, и почему Воин меня так настойчиво будит.

Холм, заброшенные шахты, разумный, которого учуял Алабай…

Мы договорились встретиться в семь утра, но, судя по сереющему небу, время едва-едва приближалось к пяти.

— Чего так рано? — проворчал я, неохотно вылезая из спальника.

— Часовые, — коротко бросил Воин, и я понятливо кивнул.

Видимо, наш неизвестный сосед решил не откладывать знакомство в долгий ящик, и попытался проникнуть в лагерь.

Что ж, как по мне — нам повезло, что этот тип не придушил сначала дежурящих Воинов, а потом и весь наш лагерь.

— Часовых наградить.

Хмурый согласно кивнул и вылез из палатки.

Я с сожалением покосился на нагретый спальник и полез следом — в освежающую прохладу раннего утра.

— Вообще, нам повезло, — сообщил мне Хмурый, ведя меня к холму, на котором стояла командирская палатка. — Один из Часовых, поручик Морозкин, три года служил на рудниках и обзавелся навыком Дрожь камня.

— Что-то типа вибрации? — уточнил я, отчаянно зевая.

— Она самая, — кивнул Хмурый. — Причем, незнакомец планировал выйти с другой стороны холма. Собственно, туда мы сейчас и идем.

— Хмурый, давай по пути в мед-палатку зайдем? — попросил я. — Мне кажется Дубровский очнулся.

— Нам не по пути, — покачал головой Воин. — К тому же если бы он очнулся, лекарь бы уже на ушах стоял.

— Ну, может, он спит, — не смутился я.

— Ну, а раз спит, зачем будить? — резонно возразил Хмурый. — Вернемся — проверишь.

Логика у Воина была железная, поэтому я не стал настаивать.

Вместо этого проверил насколько хорошо откликается Золотой меч, да помечтал о собственном УГе, привязанном к татуировке.

Ну а что, меч у меня есть, лазерный пистолет — тоже. В плане магии меня более, чем устраивают Крылья Разума, ну а УГ станет прекрасным дополнением к татуировке.

К тому же, боевые комплекты от Золотого меча нашему классу только и ждут своего часа!

Пока я мечтал об УГе, мы как-то неожиданно быстро оказались у входа в заброшенные шахты.

Причем, если бы не Хмурый и Воины, стоящие около заросшего травой овражка, я бы и не подумал, что здесь расположен потайной ход.

— Все готовы? — уточнил штаб-капитан Сасс, оглядывая нашу группу.

Помимо меня на разведку собрались Алабай, Хмурый, поручик Морозкин и корнет Калугин.

Последний был тем самым офицером, которой владел телекинезом.