Стоило нам выйти в зал, как наша цепочка — Алабай, поручик Морозкин, я, Хмурый и корнет Калугин — разрушилась.

— Хоть ловушек нет — уже хорошо, — буркнул Хмурый.

— Может, сами поставим? — предложил Калугин.

— Не стоит, — я покачал головой. — Он нам пока ничего плохого не сделал. Худой мир лучше доброй ссоры.

— Ты просто его взгляд на себе не чувствовал, — не согласился Алабай. — Даже меня и то пробрало. Когда на тебя смотрят как на добычу, это… неприятно.

— Тогда, может, послание ему оставим? — предложил Калугин.

— Мысль хорошая, — задумался я. — Вот только как? Крикнуть, мол, эй, дружище, выходи знакомиться! Я хозяин надела. А сам надел — мои родовые земли. Если ты адекватный — договоримся, а нет… уходи подобру, поздорову!

— Нормально сказал, — оценил Хмурый, а Алабая согласно кивнул. — Пиши записку.

— А как он поймет, где её искать-то? — удивился Калугин. — Тут таких залов, поди, не один десяток.

— Могу помочиться, — предложил Алабай. — Судя по взгляду, это хищник, а значит мимо такого точно не пройдет.

— Не надо, — я покачал головой. — Я бы на месте этого одаренного после такого разговаривать точно бы не стал. Есть идея получше.

Я достал из кармана полуразряженный накопитель, который вчера вытащил из ремня северянина, и продемонстрировал его товарищам.

Затем с явным сожалением вырвал лист из своего блокнота и набросал небольшую записку.

Немого подумал, попросил у Хмурого свечу и под строками оставил свою печать.

Записку положил на валяющийся почти по центру зала плоский камень со стершейся из-за времени гравировкой, а сверху опустил накопитель.

— Ну что, возвращаемся на базу?

— А если он прочитает, но на контакт не пойдет? — поинтересовался Калугин.

— Тогда дождемся нашего физрука, прочешем весь надел, найдем и убьем, — равнодушно отозвался я.

— Сурово, — усмехнулся Калугин.

— Это мой надел, — я невозмутимо пожал плечами. — И мне здесь неадекваты и отморозки не нужны.

— Хорош трепаться, — Хмурый поежился, словно стоял на сквозняке. — Потопали обратно. Тебе, Михаил, ещё молодняк на вылазку везти. За пацанов не скажу, но девчонки очень просились в лес.

— Да какой им лес, — скривился я. — Хмурый, делай, что хочешь, но надо барышень занять. Негоже девчонкам в северян из арбалетов стрелять.

— Э нет, — замахал головой и руками хмурый. — Ты давай сам со своими подружками разбирайся. Я, вон, лучше с Алабаем Горчакова понатаскиваю. Парень отлично чувствует лес.

— Ну и гад же ты, Хмурый, — сообщил я Воину. — А ещё боевой товарищ называется.

— Гад, — впервые за последнее время Воин расплылся в улыбке. — Ещё какой!

Хмурый покосился на прислушивающихся к нашей беседе офицеров и снова нацепил маску недовольного жизнью бродяги.

— Ну да харош болтать, господа офицеры! Шевелим ножками! Глядишь, может и на завтрак успеем.

Интерлюдия. Технический зал № 7

Он пробыл здесь слишком долго, чтобы всерьез воспринимать постоянно появляющихся «хозяев» надела.

Да и потом, его территория не ограничивалась только этим наделом.

Хотя здесь ему нравилось больше всего. Тишина, спокойствие, то самое умиротворение, которое он так жаждал.