Меня же настолько достали эти бесконечные всплески женских эмоций, что я попросту поймал её за руку и потянул к себе.

— Да, я форточник Алексия, — спокойно, как мне казалось, произнес я, глядя рассерженной девушке прямо в глаза. — Но я помню свой род до третьего колена. Помню эмоции своих дедов, желания моих прадедов. И знаешь, я получше многих понимаю, что такое род.

Алексия хоть и сверкала глазами, но, к счастью, не пыталась меня перебить. Её ноздри гневно трепетали, а сама она пытаясь успокоить дыхание.

Выданный ей комбинезон явно жал ей в груди, и мне приходилось прикладывать сверх усилия, чтобы не скользнуть взглядом в вырез расстегнутой молнии.

— Ты принадлежишь побочной ветви, да?

— Кто тебе это сказал? — возмутилась Алексия, широко распахивая свои и без этого большие глазища. — Подлец Дмитро?

— Это первое, что приходит на ум, — честно ответил я. — Да и на балу мне показалось, что ваши отцы дружны. Но, учитывая, что решила не идти к своему отцу, он явно занимает в клане не самое важное место…

— Это называется Младшая ветвь, — горько усмехнулась девушка. — Без права наследования, без права голоса на семейном совете, без права на наследство…

— Звучит не очень, — признал я. — Что вообще может Младшая ветвь?

— О, — горько усмехнулась Алексия. — Младшая ветвь несет важнейшую функцию продолжения рода!

— В смысле? — не понял я.

— В Младшей ветви не рождаются мальчики, — зло процедила девушка. — А мы, — она показала на себя, проведя руками от груди к бедрам, — нужны только для того, чтобы рожать роду Одаренных и, когда необходимо, выступать в роли… товара!

— Товара?

— Иногда глава Громовых что-то нужно от другой семьи, и он предлагает… хорошую партию. От союза любой семьи с Младшей ветвью Громовых в ста случаях из ста рождаются одаренные.

— Да уж… — протянул я, не зная, что сказать.

— Проговоришься кому-то — убью, — прошипела Громова, — и Айне не нужно это знать. Ей сейчас и так непросто.

— Позже договорим, — кивнул я, приближаясь к Пылаевой и Алабаю. — Айна! Я понимаю, что тебе сейчас плохо, но ты должна кое-что знать.

Пылаева подняла на меня заплаканные глаза и посмотрела таким взглядом, будто я собирался её сейчас добить.

— Аден… Он жив. Ну как жив, я своими глазами видел, что он смог исполнить Крыло Пепла.

— Это правда? — Пылаева прижала кулачки к груди. — Ты меня не обманываешь?

— Нет. Он в гимназии, и…

— Ррррррррр!

Утробное рычание Алабая приморозило меня к земле, а все слова вылетели у меня из головы, словно ветер.

В правой рук сам собой появился Золотой Меч, а в левой тускло блеснул лазерный пистолет.

— Рррррррррр! — Алабай, не мигая, смотрел на кряжистый дуб, стоящий метрах в семи от тропы.

— Кто там, Алабай?

— Тот, — от дуба отделилась фигура, с головы до ног покрытая древесной корой, — кому ты оставил записку, Михаил Иванов.

Неизвестный медленно поднял руки перед собой, по его фигуре пробежала дрожь, и кора сменилась… комбинезоном УГа?

— Не бойтесь, — усмехнулся одаренный, медленно снимая шлем. — Хотел бы напасть, уже бы напал. И твой пёс бы меня не остановил.

— Это как сказать, — возразил я, стараясь вспомнить, где я видел лицо этого смутно знакомого мне Воина.