– Сеньор Донцов нам покажется? – спросил Фалькон.

– Прибудет в свое время, – отвечал кубинец. – Но прежде, как вы легко можете догадаться, мы должны взглянуть на диски.

– Первым делом я желаю встречи с сыном.

– Сына вы увидите, как только мы убедимся, что диски эти подлинные, – заверил ее кубинец. – Осторожность в данном случае мне кажется извинительной.

Взяв один из четырех стульев с плетеными сиденьями, кубинец сел за стол и раскрыл ноутбук. Фалькон передал ему диски. За спиной кубинца находилась комната с запертой дверью, а подальше, за спинами четырех русских, которые теперь дымили сигаретами, виднелась еще одна. Электричества не было. Помещение освещали газовые и керосиновые лампы, отбрасывавшие ярко‑белые и маслянисто‑желтые пятна света на деревянный потолок. Пол тоже был пятнистый – темные и светлые грубые керамические плитки кое‑где поросли плесенью. Толстые стены, судя по всему, уже много лет не знали побелки. Они облупились, и штукатурка сыпалась на пол.

Кубинец между тем приступил к работе. Проглядывая двадцать пять дисков, он время от времени помечал что‑то в блокноте. Звук он приглушил, поэтому записанных стонов и пыхтенья слышно не было. Он прокручивал запись, проигрывал и опять прокручивал.

– Ну и что теперь? – спросил Фалькон, чутко подмечавший каждую деталь, в том числе что русские держались поодаль, словно сторонились пленников. Дистанцию он определить не мог, зная только, что расстояние это его нервирует и смущает.

– Терпение, инспектор, – сказал кубинец. – Когда придет время, вы все узнаете.

– Моего сына здесь нет, ведь правда же? – почти в истерике вскричала Консуэло. – Я чувствую, что держат его в другом месте! Где он? Что вы с ним сделали?

– Материнское чутье изменяет вам. Он здесь, – сказал кубинец, глядя в дальнюю комнату на стоявших там теперь русских. – Ему пришлось вкатить успокоительного. Сделать укольчик. Таких мальчишек, как он, иначе не угомонишь.

– В таком случае дайте мне взглянуть на него. Вы же получили что хотели. И хотя просмотр дисков еще не окончен, вы знаете, что мы передали вам все обещанное.

– Я делаю все по инструкции, – сказал кубинец. – Если я начну своевольничать и нарушать приказ, это окончится плохо.

– Я должна увидеть его! – С этими словами Консуэло встала и направилась к двери.

Русские побросали свои сигареты. Тот, кто находился ближе к двери, выхватил из‑за пояса пистолет. Двое других мгновенно окружили ее и взяли в тиски. Она била их кулаками, лягалась, но они словно не чувствовали ударов – даже не жмурились и никак не выражали своей досады или раздражения. Кубинец сказал им что‑то по‑русски. Они подняли ее и, протащив через всю комнату, бросили в кресло. Когда ее несли, она, отбиваясь, молотила ногами, и один уже занес над ней руку для удара, но кубинец опять сказал что‑то по‑русски.

– Я просил их быть с вами поаккуратнее, – пояснил он, уже по‑испански. – Если бы он вас ударил, вы бы, думаю, и через неделю не очухались, или же он вообще свихнул бы вам шею. Эти люди не очень‑то умеют рассчитывать свою силу.

– Не нравится мне это, – сказала Консуэло, и в глазах ее впервые показался страх – не за себя и собственную шкуру. – Очень и очень не нравится!

– А все потому, что вы пытаетесь сопротивляться, – сказал кубинец. – Я понимаю, как это трудно, но постарайтесь расслабиться.