– Тогда объясните нам предусмотренный порядок, – сказал Фалькон. – Она успокоится, если вы расскажете, что с нами будет дальше.

– Я проверю диски. Сейчас проверено уже больше половины, – отвечал кубинец. – Если все будет в порядке, то я позвоню, и сеньор Донцов приедет, чтобы их забрать. Именно тогда вы и увидите вашего сына, перед тем как сеньор Донцов заберет его с собой. Мальчик останется с ним до тех пор, пока не будет выполнена остальная часть договоренности. Вас это устраивает?

Фалькон и Консуэло переглянулись. Ей даже не пришлось мотнуть головой – и без того было ясно, что устроить это их не может. Никоим образом. Кубинец глядел куда‑то поверх экрана. Он знал, что предстоит. Он уже бывал в подобных ситуациях и знал, что лучше всего человек умеет распознавать приближение своей кончины. Он знал, как в гражданских войнах происходят убийства, знал, как убивают соседей, близких знакомых, людей, с которыми вместе рос, с чьими семьями дружишь с самого детства. Обычно людей сгоняют, как стадо, в загон и держат там, чтобы убить в них все человеческое, а тогда уже они, как овцы, только и годятся что на убой! Кубинец знал, что обо всем начинает догадываться и Фалькон, глядевший сейчас на русских в попытке понять их и что они собираются делать. Теперь Фалькон понял, что означала эта их отчужденность, желание держаться в отдалении, они старались сохранять дистанцию, чтобы не почувствовать людей в своих будущих жертвах и чтобы не зародить в тех предчувствия грядущей гибели – скотина ведь не предчувствует приближения ножа.

– Зачем вы это делаете? – спросил Фалькон.

– Что именно?

– Не заставляйте меня это произносить.

– Успокойтесь, инспектор. Все будет хорошо, – сказал кубинец. Сказал лениво, словно из гамака.

Потом он позвонил по мобильнику, поговорил по‑русски.

– Вы знали Марису Морено? – спросил Фалькон.

Кубинец пожал плечами. Захлопнул крышку мобильника и, кивнув русским, принялся укладывать в коробку диски и закрывать ноутбук. Тяжелый день был – работа в офисе, а под конец еще и это малоприятное дело.

– Ну а деньги? – спросил Фалькон. – Разве деньги вам не нужны?

– Получить их сейчас слишком сложно, – отвечал кубинец.

– А недостающие диски, те, что зашифрованы? – спросил Фалькон, когда к нему уже подошли.

– У нас нет возможности взломать код, – сказал кубинец.

Двое русских, по одному слева и справа, повели Фалькона в темноту. Консуэло ринулась к двери, за которой находился накачанный успокоительным Дарио. Один из русских, обхватив ее за талию и оторвав от земли, стиснул, прижав к себе. Другой удерживал ее брыкающиеся ноги. Вдвоем они и ее выволокли наружу.

Они прошли за дом. Дорогу осветили фонарики. Луны на небе видно не было. Темнота была такой ощутимо густой, что Фалькон удивлялся самой своей способности двигаться, делать неровные спотыкающиеся шаги. Ветерок веял сыростью – где‑то рядом чувствовалась вода, поблизости обозначилось озеро. Луч фонарика уперся вниз, а потом внезапно скользнул по двум кучам свежевырытой земли, за которыми начинались густые травы Фалькону даже не верилось, что все это происходит с ним… с ними. Как он с его опытом мог допустить подобное безумие?

Яма была глубокой. Та землечерпалка в сарае. При полной нелепости происходящего все наконец совпало. Но что поделаешь теперь, если проявил такую вопиющую непредусмотрительность! Его поставили у дальнего края ямы, затем повернули спиной к озеру и лицом к приземистой деревянной хижине. Другие два русских приволокли Консуэло, тихую, несопротивлявшуюся. Они помогли ей встать рядом с ним.