— Это дорожный знак?

— Не могу понять, — ответила она. — Подъедешь ближе? Но будь осторожен.

Такое чувство, будто они ползли в сторону загадочного объекта.

Кейтлин наконец смогла рассмотреть, что это гигантский кусок фанеры, который покрасили белой краской, а потом нацарапали послание темными буквами. Эта фанера перегораживала две полосы дороги, приподнятая и прикрученная к подпорке.

— Стоять. Ехать дальше нельзя. Опасность, — прочитал Букер. — Живые и мертвые.

— Мда, ну совсем не зловеще… — пробормотала Кейтлин.

Букер нахмурился.

— Стональщики не умеют читать. Зачем пытаться предупредить их об опасности?

Ее накрыло озарением.

— Нет, думаю, они имели в виду, что опасность исходит и от живых, и от мертвых.

Букер перечитал надпись и помрачнел.

— Головорезы, — сказал он, поворачиваясь, чтобы посмотреть сначала в одно окно, потом в другое. — Должно быть, мы близки к горячей точке или…

— Мы близки к лагерю Ковчега, — перебила она. — Иначе зачем пытаться предостеречь людей, чтобы они не заходили дальше?

Букер покачал головой.

— Мы не можем знать наверняка.

— Мы вообще ничего не знаем наверняка. Только то, что впереди находится нечто, и кто-то не хочет, чтобы мы это нашли.

Они сидели в тишине, глядя вперед через ветровое стекло.

— Нам надо ехать дальше, — прошептала Кейтлин.

Она чувствовала, что Букер уставился на нее так, словно она выжила из ума.

Наверное, так и было.

— Ты хочешь поехать вперед, прямиком в гущу того, о чем нас пытались предупредить какие-то ребята, потратившие на это время, усилия и припасы? — он повернулся на сиденье. — Объясни мне. Зачем вообще…

— Подумай об этом, Джек, — сказала она. — Если это лагерь Ковчега, Скотт может быть там. Если это горячая точка или куча отрядов головорезов…

— То мы будем как моряк с проституткой на Неделе флота.

— Чего?

— В жопе по самые яйца, — он пристально посмотрел на нее. — Мы не можем рисковать. Помнишь Поплар-Блафф?

Она вздохнула.

— Это была ошибка в расчетах.

— Это был чертов балаган, и мы едва выбрались, — Букер постукивал большим пальцем по рулю. — Мы не станем больше так делать.

Кейтлин чуть не подчинилась, но потом глянула через плечо на заднее сиденье.

— Требую голосования.

Букер разинул рот.

— Да ты шутишь.

— Демократия, — чинно ответила она. — Открываем дебаты, и пусть решает большинство.

— Ты разбудишь Николь, чтобы проголосовать за это дерьмо?

Николь позади них потянулась и села.

— Я уже проснулась, — сказала она, подвигаясь вперед, чтобы высунуться между их сиденьями. — Вы, ребята, далеко не такие тихие, как вы думаете.

Кейтлин усмехнулась, глядя на Букера.

— Супер, тогда давайте сделаем это.

— Кей… — он стиснул руль руками. — Я люблю тебя. Я сделаю для тебя что угодно, я за тебя жизнь отдам. Но это? Это будет самым глупым, что ты когда-либо предлагала.

— Может быть, — согласилась она. — А может, ответы, которые мы ищем, находятся по другую сторону от этого щита.

Посверлив друг друга сердитыми взглядами, они немного подождали, затем повернулись к Николь.

— Прости, ковбой, — сказала Николь, похлопывая Букера по плечу.