– Это его право, Остер, – проговорил Кеннард. – Нельзя же все время только шушукаться за спиной. Или докажи свои подозрения, или извинись перед Джеффом, и вопрос закрыт. Ну сколько можно грызться! – Лицо его, прорезанное складками, скривила гримаса боли. – У нас и без того забот полон рот.

Остер покосился на Кервина. «Если бы взглядом можно было убить, – подумал Джефф, – у Остера никаких проблем не возникло бы». Но когда тот заговорил, голос его прозвучал на удивление ровно:

– Элори, ты не соберешь матричный капкан?

– И не подумаю! – вспыхнула та. – Сам делай свою грязную работу!

– Можно было бы попросить Кеннарда, но он предубежден в пользу Джеффа.

– Давайте я соберу, – вызвался Раннирл. – Не подумай только, Остер, что я тебя поддерживаю. Но если оставить сборку тебе, результат нетрудно предсказать. Джефф, мне ты доверяешь?

Кервин кивнул. Он понятия не имел, что такое матричный капкан, и на кого тот расставляется. Но если за дело брался Раннирл, можно было быть уверенным – не на Кервина.

Как‑то днем, когда заканчивалась настройка очередного экрана, и Джефф держал узор, ни с того, ни с сего картинка на мониторе задрожала и слилась в яркую зеленую полосу. Кервина пронизала боль; толком не осознавая, что делает, он разорвал раппорт между Раннирлом и Элори, отключил экраны и, сам не поняв, когда успел вскочить с места, подхватил безжизненно обмякшую Элори. В первое паническое мгновение ему показалось, что она не дышит. Потом темно‑дымчатые ресницы ее дрогнули, и девушка прерывисто вздохнула.

– Переутомилась, – произнес Кеннард, поднялся с места и накрыл большой кристалл куском шелковистой ткани. – Умолял же я ее передохнуть – так она и слушать не желала.

– Хорошо, что Джефф успел ее подхватить, – сказал Раннирл. – Он вытащил Элори прежде, чем она успела нарушить кристаллическую структуру. Как это у тебя получилось, Джефф?

– Понятия не имею, – Джефф действовал совершенно рефлекторно, словно в сознании сработал какой‑то переключатель. – Удача. Инстинкт. Откуда мне знать?

Элори еле слышно плакала; лицо ее стало мертвенно‑бледным, а рыдания звучали глухо и прерывисто, словно у нее не было сил толком вдохнуть. Раннирл взял ее на руки, как ребенка, и направился к выходу из лаборатории, бросив через плечо:

– Позовите Тани – и побыстрее!

– Таниквель улетела с Остером, – отозвался Кеннард. – Я попробую, конечно, вызвать их, а пока…

Раннирл пинком отворил ближайшую дверь; это оказалась одна из множества пустых комнат. Он положил Элори на кушетку, прикрытую пыльным вышитым покрывалом.

– Я… могу чем‑то помочь? – беспомощно поинтересовался от дверей Джефф.

– Ты же эмпат, – отозвался Раннирл.

И вдруг Джефф вспомнил, что сделала для него Таниквель в тот первый вечер, когда Кеннард взламывал его телепатический барьер.

– Я… постараюсь.

Элори, как капризный ребенок, замотала головой из стороны в сторону.

– Нет, – раздраженно произнесла она, – нет, оставьте меня в покое. Со мной все в порядке. – Но чтобы сказать это, девушке пришлось дважды перевести дыхание, и лицо ее походило цветом на костяной лом.

– Она всегда так, – вздохнул Раннирл. – Джефф, постарайся.

Он вышел. Кервин приблизился к кушетке и неуклюже опустился на колени рядом с Хранительницей.

– Элори, я в этом почти ничего не понимаю, – начал он, – но сделаю все, что смогу.