Но со звуками ее голоса в душе у Кервина снова все забурлило. «О Боже, Боже, Элори, Элори…» Он направился было к двери, но, не видя ничего перед собой, развернулся обратно и рухнул ничком поперек кровати. Все существо Джеффа корчилось от боли и бунтовало. Нет, видеть ее – это выше его сил.

– Кервин? – послышался через некоторое время из‑за двери голос Раннирла. – Ты спустишься?

Собрав в кулак остатки воли, Джефф спустился вслед за Раннирлом в гостиную. Как обычно, комъины расселись полукольцом перед камином, но Кервин видел одну Элори – снова в легком, как паутинка, вышитом цветочными узорами платье с пряжкой из одного‑единственного кристалла, висящего у ворота, словно вопреки законам гравитации. Медные кудри украшал венок ослепительно‑белых цветов. Когда вошел Кервин, она подняла голову; и Джефф, собираясь с духом, вдруг ощутил воздушное, прозрачное спокойствие, потому что улыбка Элори была такой же мягкой, отстраненной, спокойной, как всегда.

Неужели она на самом деле ничего не почувствовала? Неужели все это ему лишь почудилось?

Кеннард встретился с Джеффом взглядом и по‑отечески положил руку на плечо. Казалось, прикосновением этим передавалось какое‑то знание, и внезапно Джефф угадал правду: «Ты даже представить себе не можешь, что это такое – подготовить Хранительницу» . Каким‑то непостижимым образом за эти три дня Элори умудрилась восстановить прежнее холодное, отстраненное самообладание. Она улыбнулась Кервину – вроде бы улыбка оставалась прежней, дружелюбной, благосклонной – но своим новым обостренным чутьем под маской спокойствия Кервин уловил шрамы незатянувшихся трещин, воспоминание о катастрофе.

– Джефф, Остер говорит, что матричный капкан готов. Мы запланировали операцию на сегодняшний вечер. Установить капкан хочет Остер. Я сказал, что ты не будешь возражать.

– Да, конечно… – сказал Джефф. – Кстати, а что такое матричный капкан?

Элори состроила детскую гримаску.

– Это… это грязное извращение честной науки, – горячо заявила она.

– Не обязательно, – возразил Кеннард. – Бывают самые разные матричные капканы. Например, Вуаль перед входом в Башню, пропускающая одних комъинов. Остер, какого типа твой?

– Барьерный. Через мозг одного из нас кто‑то подслушивает, что делается в Круге. Ну, а если он и сегодня попробует пробиться сквозь барьер, капкан парализует его и даст нам на него хорошенько взглянуть.

– Ничего не имею против, – произнес Кервин. – Поверьте, если за нами действительно кто‑то шпионит, мне ничуть не меньше, чем вам, не терпится вывести его на чистую воду!

– Так давайте же начнем, – беспокойно поднялась из кресла Элори. – Я… – Она замялась, прикусила губку и произнесла отрывисто: – Я бы выпила немного кирьяна. – Кеннард неодобрительно покосился на нее, но она уже стояла возле бара с напитками. – Еще кто‑нибудь хотел бы сегодня подстраховаться? Остер? Раннирл? И не надо так смотреть на меня, Тани; я знаю, что я делаю.

– Элори, если ты не очень хорошо себя чувствуешь, операцию можно отложить на несколько дней.

– Мы и так уже отстаем от графика на трое суток. – Она подняла к губам бокал кирьяна  и покосилась на Джеффа, когда, как ей казалось, он смотрел в другую сторону; и ее потерянный, исполненный муки взгляд поразил его до глубины души.

И она тоже?  А ему‑то казалось, будто страдает он один, что она ничего не помнит; теперь же, зная, какую ей это причиняет боль, Кервин искренне желал, чтоб она оставалась невозмутимой, чтоб его поцелуй не значил для нее ничего.