— Переведи нас на устойчивую орбиту, — в голосе капитана сквозили гордость и удовлетворение. — Ремонтно-восстановительными работами пускай займутся на местах.

Сахиил перевел дух.

— Теперь Несущие Слово заперты на Шенлонге.

Аркио отвернулся от горящего судна, его глаза сияли нетерпением:

— Сделаем планету их могилой!

Несущие Слово ждали их на нижнем уровне крепости. Большой круглый зал в самой широкой части башни раскинулся вокруг центральной шахты лифта, будто металлическая пустыня. Атриум был так высок и широк, что, возможно, целые городские кварталы разместились бы в зазорах между рядами транспортных механизмов и машин. Открытые проходы вели в лабиринты промышленных ангаров; громадные как «Беллус» ворота были распахнуты настежь. Верхние козловые краны и подвесные монорельсовые вагонетки как молчаливые свидетели нависли над кровавым водоворотом резни. Ни мгновения мира, никакой возможности отыскать покой — лишь безумие ничем не сдерживаемой ярости.

Методичные и непреклонные, десантники Хаоса двигались вперед рядами, огибая препятствия на своем пути. Непрерывный рев проповедников эхом отдавался от стен, превращаясь в какофонию чудовищных богохульных криков. Космодесантники бешеным красным потоком хлынули из открытого лифта и встретились в ликующей свирепости. Рафен и Алектус, по воле случая очутившись рядом, бились бок о бок — болтер и плазмаган грохотали, отвечая врагу смертельным огнем.

Никто из Кровавых Ангелов, погрузившихся в безумие убийства, не признался бы в этом, но Несущие Слово теснили их дюйм за дюймом. Несмотря на безрассудное самопожертвование Кориса и добытое им преимущество на верхних этажах, внизу предателей оказалось просто больше. Истощение последних суток давало о себе знать. Солдаты радостно бросались в ближний бой с закованными в темно-красную броню врагами, но с каждым рывком в строю оставалось все меньше космодесантников. В конце концов совращенные, напирая массой, прижали их к стенам. Отступать было некуда: оставалось пробиваться сквозь строй врага или — чистое самоубийство — опускаться в подземелья, к тюремным камерам крепости Икари. В темных лабиринтах, забитых несчастными и сломленными мирными жителями, Несущие Слово могли закупорить противника и истребить его. На открытом пространстве у Кровавых Ангелов, по крайней мере, оставался шанс биться и умереть со славой. В пламенном гневе они не могли выбрать отступление.

Рафен превратился в яростную машину уничтожения и словно ураган стали врезался в скопление космодесантников Хаоса. Пока Алектус валил свои цели, растворяя их в плазме, его сотоварищ боевым ножом и снарядами верного болтера прокладывал путь сквозь ряды чудовищ. В яркой и кровавой ярости космодесантник рубил конечности, головы и при первой возможности рвал клыками рискнувших подставиться глупцов. Ранее безупречно сиявшую броню испещрили потеки крови. Рафен остановился на миг, чтобы сплюнуть липкий комок желчи, и скривился. Кровь мутировавших подлецов смахивала на самое скверное, густо смешанное с заразой вино.

— Видишь его? — Алектусу пришлось перекрикивать шипение раскалившегося ствола. — Вон там здоровенная рогатая гадина с Кибелы!

Рафен разглядел неповоротливую фигуру темного апостола Искавана, который находился чуть в отдалении и, вскинув влажный крозиус, испускал непристойные ругательства.

— Проклятое отродье варпа! — отозвался он. — Найти его уже мертвым — вот была бы неудача!

Вместо ответа Алектус несколько раз выстрелил в сторону Искавана.