Бомба подорвалась внутри.

– Отвали! – Я отмахнулась от его тени, ударив по более крепкому телосложению, чем предполагала. Резко обернулась и натолкнулась на его огромную фигуру, на аквамариновые глаза, сверлящие меня взглядом. Он еще не до конца окреп, но был в разы сильнее, чем прежде.

Я заметила, что когда эмоции накалялись – будь то ужас, ярость или желание, – они пропускали через меня энергию, выталкивая магию на поверхность и пробуждая ее от дремоты.

Бороться или трахаться.

Любить или ненавидеть.

Мы ходили по грани между ними.

– Думаешь, я бы сидел здесь, если бы заботился только о себе? – Он расправил плечи. – Ты права, мне насрать на Кейдена, но не на тебя. Иначе я бы находился сейчас в обществе дюжины женщин, позволяя им трахать мне мозг, вместо того чтобы позволять Иштвану пытать и проводить надо мной чертовы опыты.

– Вперед! Уверена, могучая Легенда сможет сорвать петли с дверей и выйти на волю. – Я махнула в сторону дверей. – Я бы не посмела пытаться оторвать тебя от твоего алчущего гарема.

– Моего гарема? Забавно слышать это от тебя, – насмехался он. – Это у тебя гребаный гарем, принцесса. Сколько у тебя там мужиков?

– Ревнуешь? – усмехнулась я. Когда он шагнул ко мне, я отступила назад, врезавшись спиной в стену.

Его ботинки врезались в носки моих, и Уорик навис надо мной, глядя с обжигающей яростью.

– Нет. – Он сжал мои щеки двумя пальцами, наклонился ближе и прорычал мне в ухо: – Потому что я знаю, кому принадлежит твоя киска.

От его слов у меня перехватило дыхание. Мое тело отреагировало так, будто он владел и остальной частью меня. Соски затвердели, кожа покраснела от нужды, а мое естество пульсировало. С какой легкостью он заставил меня томиться желанием. Как послушный щенок. На поводке. Он тянул, а я бежала.

– Хватит. – Уорик взял меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. – Злишься на мир – вымещай злобу на мне. Больно? Ударь меня. Хочешь кричать и плакать? Я пройду через это вместе с тобой. Возьму все, что дашь ты мне, принцесса. – Он прижался ближе, давая мне почувствовать очертания его твердости, которая, как я знала, все еще не могла сравниться с реальной. – Но не смей говорить, что мне плевать. Я вижу все твои бредни насквозь. Между нами нет стен. Мы покончили с этим. – Он скользнул рукой по моей челюсти, погладил по затылку. – Хотя мы можем и дальше сражаться как черти в постели, да и не только там. – Он дернул мою голову назад, заставляя меня открыть рот, и его губы с жадностью обрушились на мои. Он ощущался гораздо более твердым, чем я ожидала.

Пламя опалило мою кожу, сжигая заживо. Его язык исследовал, посасывал и кружил вокруг моего, срывая с моих губ стоны. С каждым новым поцелуем, укусом, натиском призрачный Уорик становился все четче. Он проникал в меня, проникал в самую душу, заставляя меня задыхаться, пока я дрожала от сильных ощущений.

– О боги, – простонала я, предчувствуя подступающий оргазм от одного лишь поцелуя.

– Меня называли и хуже. – Уорик провел губами по моей шее, стянул через голову тюремную робу и спортивный лифчик, отбросив их на пол, и накрыл ртом мою грудь, щелкнув языком по соску.

– Уорик… – Я выгнула спину дугой.

Он скользнул руками по изгибам моего тела, а затем опустился на колени, стягивая мои испачканные штаны.

– Нет. – Я схватила его за руку и прошептала: – Я чувствую себя мерзко. Вся в поту, грязи и крови.

– Мне плевать. – Он впился в меня взглядом, в ярости поджав губы. – Я должен попробовать тебя на вкус прямо, мать твою, сейчас. – Он спустил с меня брюки вместе с нижним бельем.