Кейтлин с трудом сглотнула, от боли было сложно дышать.

— Знала что?

Он склонил голову набок, оценивая ее.

— Знала, что все это было для тебя.

Ее желудок взбунтовался от адреналина и осознания.

— Ты видела все так же, как и я, — продолжал Сет. — Ты видела слабые места и риски. Но ты всегда продолжала уходить.

Кейтлин нахмурилась, но ничего не сказала, снова пытаясь забраться обратно на платформу.

Сет поймал ее за руку и дернул назад, прижав к двери стойла.

К единственному, что отделяло их от фриков, жаждущих пообедать ими.

— Совсем как ты пытаешься сделать это сейчас, — сказал он, закатывая глаза. — Ты вечно уходила, Кейтлин. Вечно уезжала на вылазку за припасами или на разведку. И я знал, что если бы просто сумел заставить тебя остаться, побыть с тобой наедине, ты бы увидела, как мы похожи. Как идеально мы подходим друг другу.

— Ты едва меня знаешь, — ответила она, держа ноги подальше от любых дыр между досками.

— Я хорошо разбираюсь в людях, — с улыбкой сказал Сет. — Когда ты отказывалась сидеть с группой, я знал, что ты видела их так же, как я — беспомощные животные, окруженные волками.

Деревянные панели начали раскалываться и расщепляться позади нее, и Кейтлин слышала стоны и щелканье гниющих зубов так близко к ее плечу.

— Я тоже была беспомощной, — сумела выдавить она, пытаясь сохранять спокойствие. — Ты спас мою жизнь в тот день во дворе. Ты мог бы позволить мне умереть, но ты этого не сделал.

Холодное презрение Сета сменилось чем-то, напоминающим привязанность, насколько это вообще возможно.

— Кто угодно, но не ты, — сказал он, наклоняясь ближе. — Иначе в чем тогда смысл?

Когда за спиной находились фрики, а Сет придвигался ближе, Кейтлин задрожала, утратив возможность сбежать.

— Знаешь, мне кажется, это по-своему поэтично, — сказал он, глядя на нее сверху вниз. — Ты никогда не достанешься не только мне, но и никому другому.

Подняв грязную руку, он заправил прядь волос за ее руку и погладил по щеке указательным пальцем.

Поэтично, как же.

Кейтлин отказывалась умирать в качестве сюжетного поворота какой-то готической южной баллады про убийство.

«Суставы — самое слабое место, — голос Букера эхом раздался в ее голове. — Если придется, целься в запястье или локоть. Это выбивает их и дает шанс разоружить».

Оружием Сета были его руки.

Так что она решила лишить его оружия.

Когда он попытался накрыть ладонью ее подбородок, Кейтлин схватила его за пальцы и выгнула их в обратную сторону, вывернув так, чтобы сломать запястье.

Закричав от боли, Сет не успел отреагировать, когда она со всей силы толкнула его в зазубренную дыру в двери, просунув туда его руку прямо к ждущим ртам оголодавших фриков.

Он орал, пока они начисто обгладывали его кости как пираньи.

Рука Кейтлин оказалась зажатой между его телом и дверью, и когда она попыталась освободить себя, резкая боль пронзила ее до локтя.

Одернувшись от Сета, она напоследок толкнула его сзади, помогая фрикам, пока те протаскивали его через дыру в быстро ломающихся досках.

Сет завыл в агонии, когда орда стала раздирать его на куски, уничтожая заживо, хотя его сердце еще билось.

Ее желание исполнилось.

Сет умер медленно.

Повернувшись, Кейтлин бросилась к платформе, спешно взбираясь по наклонной поверхности со всей силой, что оставалась в ее теле.

Добравшись до верха, ей пришлось подтянуться до конца, и ее предплечье заныло с такой силой, что она выругалась от боли.

Посмотрев вниз, она увидела струйку крови, вытекавшую из овальной раны, скрытой рукавом ее куртки, и уставилась на бледную кожу на внутренней стороне запястья.