Ох. Меня обволакивает приятное теплое чувство, но Лэнс тормозит этот процесс, добавляя:

– И она не хотела, чтобы ты была одна в годовщину.

Годовщина. Слово ударяет меня как кулак. Год с тех пор, как моя лучшая подруга одна уехала восвояси.

– Джудит это помнила? Она ничего мне не сказала, когда бронировала тур.

Лэнс фыркает, и я слышу обиду в его словах:

– Думаешь, только тебе было дело до Джем?

– Н-нет, – заикаюсь я. – Нет, конечно нет. Я не хотела…

– Потому что я тут – как десять бывших Джем в одном лице, – говорит он, снова надевая маску шутника.

Я знаю, что ему не все равно. Джем и Лэнс то встречались, то расходились со старшей школы, а в периоды расставаний продолжали дружить. Но я думала, что Лэнс будет держаться в своем репертуаре – скрывать чувства, держать все в себе.

Он словно читает мои мысли.

– Я почти что отказался сюда ехать. То есть, конечно, я хочу почтить память Джем, но при чем тут семейный отдых? Да вообще, папа мне в последнее время покоя не дает.

Лекси выходит из сарая с тремя новыми бутылками своего зелья.

– И я подумал, что Лекс это понравится, – говорит Лэнс. – Я такой классный парень – Лекси обожает активный отдых. – Он толкает меня локтем. – Конечно, надо было и тебя проведать, узнать, что это за безумная любовь к велосипедам.

Лекси подходит к нам.

– О чем говорите? – спрашивает она, протягивая Лэнсу бутылку. – У вас такой серьезный вид.

Лэнс решает опустить серьезную часть нашего разговора – Джем и годовщину.

– Извинялся перед Сэйди, что вчера пропал.

Вот, значит, как? Интересно, я слово «извини», видимо, пропустила мимо ушей.

– Мне принять его извинения? – говорю я Лекси. – Ты их приняла?

Она улыбается и протягивает руку.

– Да, в какой-то момент. Он достаточно пострадал.

Лэнс поглаживает виски.

– Папа выносил мне мозг, что твоя гид оставила его лежать в канаве, Сэйди. А в баре показывали только матчи по рэгби. На французском!

– Надя не… – начинаю я.

– Я знаю, – перебивает меня Лэнс, подняв ладонь. – Он сам виноват. Знаешь, в чем тут ирония? Потом он начал мне заливать про ответственность. Мол, пора уже, пора признавать свои ошибки. Повзрослей. Стань мужиком. Бла-бла-бла, ответственность.

Лекси массирует его плечи и бормочет какие-то слова поддержки.

Она, наверное, слышит это все уже не в первый раз.

Лэнс фыркает.

– Он как будто решил вспомнить все мои ошибки. Когда меня в школе наказали. Все царапинки на его любимых машинах. «Ты же знаешь, что сделал, сынок».

– Ты разве не утопил его кабриолет на глазах пятидесяти человек? – Лекси мне подмигивает.

– Да нам было по семнадцать! – протестует Лэнс.

Мы с Лекси снова закатываем глаза, но на этот раз наши чувства совпадают.

– Ты считаешь, это оправдание? – усмехаюсь я, вспоминая ту ночь. Лэнс заехал за мной и Джем на ярко-красном кабриолете Дома и повез нас на вечеринку на озере. Заскучав в компании шумных парней и заигрывающих с ними девушек, мы с Джем вдвоем забрались в одиночную байдарку, с которой мы в лунном свете наблюдали, как кабриолет медленно скатывается по берегу из-за того, что на него слишком сильно облокотились ребята из футбольной команды.

Лэнс улыбается.

– Это вина тормозов. Да и вообще, в итоге на машине – ни царапинки. В отличие, к слову, от его нового малыша. Он паркуется у загородного клуба. На что он вообще рассчитывал? Какая-то бабуля врезалась в него, а извиняться мне?

Лекси сжимает его плечо.