Удовлетворенный своей работой, я вложил листок в принтер «Кэнон Бабблджет» и нажал на кнопку «печатать». Затем я напечатал имя Бет и ее адрес на компьютере и перенес их на конверт. Подписал письмо, вложил его в конверт и сунул этот конверт в пакет побольше, уже с адресом пересылочного почтового пункта в Беркли. Туда же я вложил купюру в десять долларов и записку:

Пожалуйста, отправьте это для меня. Гари Саммерс.

Я заклеил пакет, приклеил две марки по тридцать два цента в верхнем правом углу. Расплатившись за номер, бросил пакет в почтовый ящик мотеля. Очевидно, он будет добираться до Калифорнии примерно двое суток (по этой причине я поставил послезавтрашнюю дату на письме Гари). Когда пакет будет получен, пересылочный почтовый пункт отправит письмо Гари Бет, и на нем, естественно, будет уже почтовый штамп Беркли.

На парковочной стоянке мотеля я открыл дорожный атлас Рэнда Макнелли. Шоссе I-80, если ехать на запад, приведет меня назад к Солт-Лейк-Сити. Если на восток, то я попаду в Небраску. Колоссальный выбор. Единственный альтернативный вариант — это 191, двурядная проселочная дорога, ведущая на север, в гористую местность. Я уже несколько недель избегал проселочных дорог, придерживаясь крупных шоссе, где проще затеряться. Но теперь, когда смерть Бена Брэдфорда была официально признана «случайной», мне уже не было нужды прятаться. И при одной мысли еще день провести за рулем на шоссе меня передергивало. Я решил поехать по проселочной дороге.

Местность оставляла желать лучшего. Плоская, колючая прерия. Скалы кровавого цвета. И тишина. Полная, глухая немота — объемная и бескрайняя. В течение часа дорога полностью принадлежала мне. Ни одной машины. Я ехал все дальше и дальше, постепенно поднимаясь выше. Робкое зимнее солнце бросало узкие лучи на голую тундру.

Дорога становилась извилистой — медленный подъем вверх. Я перешел на третью скорость, но машине все равно было трудно справляться. Начал падать легкий снег. Стало скользко, колеса буксовали. Я перешел на вторую скорость. Мотор неодобрительно стонал. Снег все усиливался, сильный ветер крутил его по дороге. Я вдавил педаль газа в пол. Стрелка спидометра застряла на 25 милях в час. Пожалуй, мне не взобраться на верх этого холма, к тому же я боялся поломаться в этом Богом забытом месте.

Я уже было собрался повернуть назад, в Рок-Спрингс, как достиг вершины. Вид оттуда открылся поистине эпический. Рваные вершины, широкое плато, заросшее соснами, зеркала озер. Торжественность и грандиозность этого великолепия завораживали. Казалось, ему нет конца. Оно казалось безграничным, всеобъемлющим. Я отказался от всяких мыслей о поездке по хребту, и машина весело покатилась вниз, в припудренную снегом долину.

Дорога стала напоминать слаломный маршрут. Извивалась по узкой горной долине, затем резко спускалась вниз. Следующую сотню миль я как будто участвовал в соревнованиях на альпийский Гран-при: делал резкие повороты, спускался почти вертикально вниз, объезжал острые скалы. Видимость была минимальной, но я не жаловался. Потому что впервые после того, как я отправился в путь почти месяц назад, меня захватило странное чувство освобождения. Забылся страх преследования. Исчезли многочисленные кошмарные видения, которые постоянно преследовали меня наяву. Я мог думать только о следующем опасном повороте, еще одном головоломном спуске по скользкой проселочной дороге, о том, что каждая новая миля уносит меня все глубже в затерянное горное королевство, место, где существуют естественные защитные преграды, сдерживающие внешний мир. И где ты легко сможешь найти приют, спрятаться от жизни.

Эта иллюзия изолированности испарилась во второй половине дня, когда я въехал в город Джексон. Оказалось, что это большой лыжный курорт, переполненный магазинами, торгующими одеждой модных дизайнеров, заведениями, продающими деликатесы, и модно одетыми корпоративными типами из Сан-Франциско, Сиэтла и Чикаго, разгуливавшими среди зданий, построенных в стиле Дикого Запада, в дизайнерских парках и мехах.