Но уехать из Джексона оказалось не так-то легко. Снег уже переходил в пургу, приближалась ночь, а когда я остановился у местной заправочной станции, парнишка у насоса сообщил мне, что по всем дорогам, ведущим с курорта, сейчас не проехать.

— Сегодня из этого города не выбраться, — сказал он. — На вашем месте я бы поскорее нашел себе комнату, пока еще не все разобрали.

— А к утру дороги расчистят? — спросил я.

— Обычно чистить начинают еще до рассвета, но должен вас огорчить: синоптики предсказывают больше двух футов за ночь.

Я купил пару бутербродов и упаковку пива в маленьком магазинчике, затем умудрился снять последний номер в небольшом мотеле на окраине города. Все ночь я просидел в своей комнате, наблюдая всякую дребедень по крохотному телевизору, не решаясь показать свою физиономию в городе. Я поднялся в шесть утра и выглянул в окно. Все белым-бело. Я позвонил вниз и справился по поводу погоды.

— Пурга продолжится по меньшей мере до трех часов дня, — сказала мне женщина за конторкой. — Вам нужен номер еще на одни сутки?

— Похоже, у меня нет выбора, — ответил я.

Я быстренько сбегал в соседний продуктовый магазин, затем вернулся в номер продолжать свое занудное дежурство перед телевизором. Я справился с коробкой пончиков с повидлом и кофе, которое продавали на вынос. Я посмотрел Опру, Жералду, Сэлли Джесс, «Люди пожилого возраста, которые женятся на тамбурмажоретках»… «Наркоманы воссоединились со своими отцами-полицейскими»… «Жирные женщины, которые не могут подтереться»… Все в чем-то исповедовались, роняли крупные слезы, обнимали потерянных было родителей, хвастались своим вновь обретенным эмоциональным драйвом. Я съел жирную колбасу салями, выпил большую бутылку «Доктора Пеппера» и провел день, пересматривая повторы «Медового месячника», «Я люблю Люси» и других ситкомовских «останков» моего детства. Я попытался читать плохую книжку в мягкой обложке о серийном убийце, который специализировался на бухгалтерах. Пять минут я пялился на «Улицу Сезам», но мысли об Адаме и Джоше охватили меня, и я переключил каналы. Я просмотрел «Всемирные новости АВС» и «Час новостей» с Джимом Лейрером. Я с жадностью съел бутерброд с ветчиной и сыром и открыл первую бутылку пива. Я просмотрел все передачи Эн-би-си в прайм-тайм. Допил последнюю бутылку пива Задернул шторы. Пурга закончилась. Я свалился на постель — распухший, переевший, перепивший — и поклялся никогда больше не подвергать себя подобному заточению.

Еще только рассветало, а я уже ехал по дороге 22. Ее только что расчистили, но все равно ехать было непросто. Дважды машину заносило. Еще пару раз я в последний момент сумел удержаться, чтобы не слететь в овраг. Я полз со скоростью 20 миль в час, зубы стучали. Печка в машине старалась изо всех сил, но не могла справиться с температурой в восемь градусов по Фаренгейту. Кожаная куртка Гари и ковбойские сапоги тоже были недостаточно теплыми для зимы в Вайоминге. Я хотел купить себе хорошую куртку и пару теплых сапог, пока был в Джексоне, но боялся, что стоит мне только появиться в магазине Ральфа Лорена, как я тут же услышу зычное: «Лори, разве это не покойный Бен Брэдфорд вон там стоит?» Лучше еще денек померзнуть, чем встретить знакомого.

Холодно внутри, холодно снаружи. А на горизонте самая ледяная картинка из возможных — устрашающие силуэты Гранд Тетон.